Страница 53 из 113
Я начинаю расставлять имена по старшинству, готовясь к боли, которая неизбежно настигнет меня, если я ошибусь. Я кладу имя на бумагу, и острая, пронизывающая боль пробегает по моей ступне, через суставы лодыжки, колено и бедро. Я едва не подкашиваюсь, но мне слишком страшно упасть.
Звенит колокольчик. Я перехожу в следующую комнату. Первое задание — сесть в кресло напротив лакея, который играет роль гостя на вечеринке и рассказывает до невероятности скучную историю о садоводстве. Если вы хоть на секунду сутулитесь или отводите взгляд, по вашему позвоночнику проходит мучительный электрический разряд боли.
Следующий этап включает в себя установку фарфоровой тарелки на голову и ходьбу по всей длине комнаты с идеальной осанкой. Как только делаешь полный круг, лакей водружает на голову вторую тарелку, затем третью и так далее.
Если вы уронили тарелку, вы обязаны держать осколки в руках во время следующего круга.
Вес на моей макушке тяжелее, чем я ожидала. Я делаю свой первый круг, когда королева грациозно проплывает мимо, наблюдая за нами. Я не понимаю, что именно в этом доставляет ей удовольствие. Наша боль? Власть, которую она имеет над нами? Или она просто настолько изнывает от скуки спустя столько лет, что не может придумать ничего другого?
Она цепляет носком своей шелковой туфельки край ковра. Мой каблук спотыкается, и я падаю на колени.
— Это никуда не годится, леди Айви. Принцесса обязана обладать идеальным равновесием.
Я собираю осколки в ладони, кипя от ярости. Я делаю еще один круг, так разозлившись, что снова спотыкаюсь, и вторая тарелка разлетается вдребезги у моих ног.
Острые края оставляют на пальцах крошечные, саднящие порезы.
Мой финальный этап — сольный народный танец. Пытка этого упражнения раскрывается быстро: если сбиваешься с шага, колени подкашиваются, бросая тебя на пол. Я падаю четыре раза, и каждое падение больнее предыдущего. Беззвучные слезы боли текут по моему лицу.
Прошло около пяти минут из десяти, когда чей-то крик пугает меня. Я тут же падаю на колени, словно у меня перерезали нити, как у марионетки. Ковер впивается в кожу сквозь тонкие чулки.
— Довольно! — Мэрион Торн стоит в другом углу комнаты, где проходит упражнение с тарелками. У ее ног лежит целая куча разбитого фарфора. Лакей бросается к осколкам, чтобы собрать их и вложить ей в руки, но Мэрион не позволяет этого сделать. Она делает шаг в сторону и одним широким взмахом руки опрокидывает стопку белых фарфоровых тарелок, лежавших в углу. Их там наверняка сотни, и они падают с оглушительным грохотом, который заставляет пол дрожать.
Музыка стихает. Остальные девушки вбегают из соседней комнаты. Наши руки в крови. Мы все в поту после часа этих усилий, тяжело дыша.
— Довольно! — говорит Мэрион еще раз. — Если Брам хочет взять меня в жены, он знает, где меня искать.
Она вылетает из комнаты, оставляя после себя лишь качающуюся дверь и ошеломленную тишину.