Страница 42 из 113
Он со стоном сдается и опускается на колени рядом со мной.
В очаге аккуратно сложены дрова и лежит коробок спичек. Я указываю на них: — Дай мне три полена и вон те спички.
— Нет. Видишь ли, я уже пробовал. Поленья не загораются.
Я поворачиваюсь к нему, чтобы он прочувствовал всю силу моего закатывания глаз. — Тебе нужна растопка. Твои элитные наставники тебя совсем ничему не учили?
— Если тебе нужно разобрать древнеанглийский текст, я — тот самый парень, который тебе нужен.
Я вытаскиваю пучок пропитанных маслом тряпок из серебряной трутницы на каминной полке и раскладываю вокруг них поленья.
— Вот так. Сначала нужно поджечь что-то поменьше.
Он наклоняется ближе, и исходящее от него тепло вдруг становится ошеломляющим, несмотря на холод в комнате.
Чирк.
Тряпки быстро вспыхивают, озаряя его лицо оранжевым отблеском огня.
Он поворачивается ко мне.
— Все остальные дочери маркизов умеют разводить костры? — его голос звучит тише. Я знаю, о чем он спрашивает на самом деле.
Я смотрю обратно на очаг.
— Только те, чьим семьям пришлось сократить штат прислуги.
Поначалу это было не так заметно. Дворецкий подавал обед вместо лакеев. Потом горничная моей матери вышла замуж, и ее не заменили. Затем продали карету. Потом ушли служанки, и все начало по-настоящему разваливаться.
Мы с Лидией учились разводить огонь, гладить свои вещи и штопать носки, пока другие девушки учились вышивать кружева со своими гувернантками. Моя мать ясно дала понять: мы должны хранить положение дел в нашем доме в секрете. Я ненавидела врать. У меня никогда не было к этому склонности, поэтому я позволяла Лидии делать это за меня.
Я выпрямляю спину.
— Вернемся к делу. Ты и Фейт. Все карты. Я хочу, чтобы ты выложил их на стол прямо сейчас.
Он откидывается назад, опираясь на руки, и смотрит на огонь.
— С того момента, как я услышал, что в этот сезон королева планирует выдать Брама замуж, я понял, что не могу оставить это на волю случая. Я потратил большую часть года, пытаясь найти идеальную кандидатку. На самом деле, именно этим я и занимался в ту ночь, когда мы встретились. Я собирался встретиться с Кристин Камбер, но она совершенно не подходила.
Все, что произошло в ту ночь, нахлынуло на меня: то, как он наклонился, приблизив свое лицо к моему.
Знаешь, ты на самом деле довольно милая.
Никто никогда не называл меня милой. Когда мне хотели сделать комплимент, говорили: «Ты похожа на Лидию».
Я не понимаю, почему мне вдруг хочется плакать. Вместо этого я хлопаю его по плечу.
— Это причина, по которой ты попросил разрешения наносить мне визиты? Твоя репутация распутника — лишь ловкий отвлекающий маневр, скрывающий твои гораздо более рискованные истинные мотивы?
— Да.
— Ты никогда на самом деле не интересовался мной.
— Напомню, ты меня отвергла. Мое эго так и не оправилось.
— Твое эго, кажется, в полном порядке.
Я отвожу взгляд от него обратно к огню, который теперь весело полыхает. Тепло проникает мне в кости.
— Я знал Фейт, — говорит он. — Мне нравилась Фейт. Отец Фейт сказал, что она должна выйти замуж в этом сезоне, хотя вся эта история — ее право рассказать. Она просила меня стать тем, кто на ней женится, но я отказался. После того, как я увернулся от хрустального кубка, который она запустила мне в голову, я согласился помочь ей выйти замуж за Брама.
— Почему ты не хотел жениться на ней?
Эммет тщательно подбирает слова:
— Потому что я не любил ее. Не так.
— И ты согласился помочь ей выйти замуж за своего брата вместо этого.
— Ты заставляешь это звучать так уродливо.
— А разве нет? Манипулировать своей бывшей возлюбленной и собственным братом?
Эммет кривится, подбрасывая в огонь еще одно полено, которое вспыхивает снопом искр.
— Я никогда не претендовал на роль святого. Именно поэтому королем должен стать Брам. Он во всем лучше меня.
— Значит, ты обещал помочь Фейт победить.
— Да.
— А теперь это должна быть я.
— Должна.
Ты можешь стать королевой.
— Хорошо. Тогда помогай мне.
Эммет кивает, теперь он полностью сосредоточен на деле.
— Брам обожает клубнику, да и вообще любые фрукты — говорит, что они совсем не похожи на то, что растет в Иномирье. Его любимый цвет — зеленый. Он души не чает в своей лошади Мэб и обожает любое соперничество. Думаю, его идеальная пара — та, кто будет бросать ему вызов.
— Ты говорил Фейт, какую сделку ей заключить?
Эммет качает головой:
— Даже у меня есть моральные границы. Я не мог просить ее об этом, особенно когда сам не верю в эту систему. Да и, в конце концов, чего бы она могла попросить? Она и так самая красивая девушка в Лондоне.
Он прав, но слышать это от него неприятно.
— Она заключила сделку? — спрашивает он.
— Не уверена. Она отказалась нам рассказывать.
Эммет усмехается:
— В духе Фейт.
— Еще один вопрос.
Эммет выжидательно смотрит на меня.
— Почему вы с Брамом так близки? Я думала, у тебя есть все причины ненавидеть его. Ты ведь ненавидишь его мать.
Эммет щурится, продолжая смотреть на огонь.