Страница 105 из 113
— Я хочу, чтобы ты была здесь счастлива. Это место может стать твоим домом, если ты позволишь, — говорил он, вытирая слезы с моих щек. Каждый день в моей комнате появлялись пирожные, которые на вкус были в точности как по рецепту на день рождения мистера Фробурга. На моем туалетном столике появился тот же самый набор щеток из стерлингового серебра, что был у меня в спальне дома. Он приносил мне краски, уголь и пастель. Я рисовала до глубокой ночи, пока снизу доносилась музыка празднеств. На рассвете Брам ложился в постель рядом со мной и гладил по волосам, пока я плакала.
Он любил не так, как я представляла себе любовь. Он держал меня так, словно хотел поглотить целиком. В то время я думала, что от этого всё становится только лучше.
Я не удивилась, когда он попросил меня стать его женой. Однажды ночью, под странными двойными лунами Иного мира, он надел мне на палец кольцо с лунным камнем и предложил стать его невестой. Я бросилась в его объятия и поцеловала так сильно, что на следующее утро мои губы были в синяках. Он отстранился, улыбаясь:
— Ты забыла сказать «да».
Мы устраивали банкеты, ездили на пикники, и он даже приказал принести в тронный зал кресло для меня, чтобы я могла сидеть рядом, пока он занимался официальными делами. Однажды, когда мы обедали в садах, он надел мне на голову венок из маргариток и сказал, что я — королева Иного мира. Я просто смотрела на него, пораженная его красотой.
— Разве нам не нужно что-то более официальное?
— Я король — что может быть официальнее этого?
Но мне было мало. В преддверии свадебной церемонии я становилась опасно грустной и невыносимо навязчивой. Я обвивалась вокруг него в постели и умоляла не оставлять меня. Я чувствовала, как он начинает скучать со мной, и не знала, как это исправить. Я приказывала придворным портным шить для меня платья поинтереснее, рисовала ему картины, разбила розовый сад, но ничто не могло удержать его внимание. Он уходил каждую ночь пировать без меня.
Утром в день нашей свадьбы Элори, которая была, пожалуй, моим единственным настоящим другом в Ином мире, одела меня в платье из десятков слоев тончайшего паучьего шелка. Оно ложилось рюшами и волнами, будто я выходила из морской пены. Лицо закрывала вуаль, за что я была благодарна. Охваченная непоколебимым чувством одиночества, я проплакала всю долгую дорогу к алтарю.
Присутствовал весь двор Брама, а также представители соседних территорий Благого двора. Дворец утопал в цветах и гудел от музыки. Я шла к алтарю в одиночестве, сжимая букет роз, пахнущих свежевыпавшим дождем. Мне хотелось, чтобы шлейф несла моя сестра, но я забыла о своей грызущей печали, как только Брам обернулся и улыбнулся мне.
Мы обменялись клятвами, и он надел мне на голову тяжелую золотую корону, которая, по его словам, когда-то принадлежала его матери. Знала ли я его мать? Мне казалось, что должна была, но эта мысль улетучилась, едва возникнув.
Я надела кольцо на его палец, и он поцеловал меня — крепко, точно так же, как в день, когда я обещала выйти за него замуж. Отстранившись, он улыбнулся и сказал нечто странное:
— Я сейчас вернусь.
Он сорвался с места, пробежал по усыпанному лепестками проходу и выскочил за дверь.
— Брам? — крикнула я вслед, подбирая юбки и пытаясь побежать за ним. Но внезапно я моргнула, проснулась и обнаружила, что снова в своей комнате.
Я встала с постели — всё еще в свадебном платье — и открыла дверь. Она не была заперта, и в коридоре меня никто не ждал. Босиком я прокралась по холодным каменным полам обратно в главный зал замка, где без меня в самом разгаре шел свадебный пир.
Брам был в углу — вернулся с того места, куда убегал, — с ужасным выражением лица. Я никогда не видела его таким злым. Он был поглощен разговором с моим наименее любимым советником, человеком с жестоким ртом и черными волосами, которые занавесом спускались до самого пола.
— Все точно так же! — негодовал Брам, и кольца на его пальцах стучали друг о друга, когда он активно жестикулировал. — Она одна из его подданных. Она была коронована дважды. Я не вижу, в чем проблема.
Советник задумался:
— Значит, это должно произойти на английской земле.
Брам выругался и залпом осушил кубок до дна. Он вздрогнул, когда наконец заметил меня у себя под локтем.
— Ты что здесь делаешь? — в его голосе прозвучали жестокие нотки, которые мне совсем не понравились.
— Это наш свадебный пир, — растерянно ответила я.
Брам протянул руку, и его кубок наполнили снова. Он осушил и его.
— Ладно, конечно.
Он зашагал прочь. Я не знала, что еще сделать, кроме как взять себе напиток. Глаза защипало, и я отчаянно хотела чем-то занять руки, лишь бы не крутить постоянно обручальное кольцо на пальце.
Вино фэйри оказалось крепким, и мне следовало быть осторожнее. Я выпила один бокал, может быть, два, и опомнилась, уже кружась в танце, увлеченная толпой придворных.
Но это было совсем не похоже на тот пир, который я помнила с первой ночи. Всё было испорчено, как прокисшее молоко. Музыка звучала в странном минорном ключе, смеющиеся лица обитателей дворца внезапно стали напоминать шакальи морды, а танцпол был испачкан кровью.
Я начала искать источник, беспокоясь, что кто-то ранен и ему нужна помощь, и именно тогда я их увидела. Первые люди, которых я встретила за добрый год. Их было около дюжины — истощенные, в лохмотьях. Их лица были пусты, глаза подернуты поволокой, словно они даже не понимали, что танцевали до кровавых мозолей. Их околдовали фэйри, которые стояли в углу и громко хохотали, наблюдая за их мучениями. А там, на троне, смеясь вместе со всеми, сидел Брам.
Я выбежала из зала обратно в свою спальню, но не стала запирать за собой дверь.
Не в силах уснуть, я прождала до рассвета. Я сорвала с себя свадебное платье, надела то самое, в котором приехала, и оставила обручальное кольцо на туалетном столике. Я прокралась через замок, стены которого теперь знала хорошо, и следовала за винтовой лестницей, петляя всё ниже и ниже, пока не достигла сырой темноты подземелий.
Люди с пира были заперты там, в крошечных каменных камерах, покрытые грязью. Они были настолько истощены, что могли просунуть целые руки сквозь прутья, и их грязные, обломанные ногти тянулись ко мне.
Они умоляли меня о помощи на странных диалектах, некоторые из которых я едва могла разобрать.
— Как долго вы здесь? — спрашивала я.
Они даже не помнили. Но каждый из них родился в 1400-х годах. Вы можете себе представить? В этом подвале более четырехсот лет?