Страница 47 из 120
Во время нашего собеседования Антон только пару раз посмотрел мне в глаза, все время отворачивался, краснел и заикался. Но выглядел счастливым. Кажется, он не особо отличал наказания от похвалы – главное, что ему уделяли внимание. Он будто бы даже гордился собой: мол, посмотрите, теперь я тоже кому-то нужен.
Но мне было противно видеть эту радость и вообще смотреть на него: он сидел, маскулинно раздвинув ноги, в расслабленной позе. Будто бы покупает билет на аттракцион.
– А у тебя… у вас самой есть какие-то желания? – спросил Антон.
– Я хочу, чтобы ты был смирным и скромным. А если накосячишь, то я не прощу тебя, пока не пойму, что ты осознал вину.
Я вела себя с ним надменно и холодно. Как бы по-снобски это ни звучало, при других обстоятельствах я бы никогда не оказалась за одним столиком с этим парнем и вряд ли заговорила бы с ним. Мне хотелось соблюдать дистанцию, поймать ощущение собственного превосходства, сделать из человека функцию.
Я пригласила Антона к себе домой к двум часам дня, и мы распрощались. По дороге я зашла в зоомагазин и всё же выбрала для раба ошейник, не пожалела тысячи рублей. Всё-таки хоть он и несносный, но мой первый раб.
Первые унижения
«Через пару часов придет мой бытовой раб. Он нужен для облегчения жизни Хозяйки. Сегодня он всего лишь приберется, приготовит обед и уйдет», – успокаивала я себя утром.
В углу комнаты, возле окна, я постелила одеяло, сложенное в два слоя. Теперь это место раба. Также я убрала с поверхностей все лишние вещи. Не то чтобы у меня было что воровать. Просто хотелось произвести хорошее впечатление.
Я вспомнила, что не дала рабу кличку. А еще так и не решила, что надеть. Как должна выглядеть Госпожа? Наверное, быть в черном латексе? Еще накануне я нашла в гардеробе самые эротичные наряды, сделала фотографии для сторис и устроила в инстаграме голосование за лучший костюм. Среди образов «наездница», «барыня», «школьница» и «герцогиня» победила «школьница» – с юбкой-гармошкой, чулками, жилеткой и коротким топом. Так я узнала предпочтения своих знакомых, но проблему это не решило. Поразмыслив, я поняла, что появляться перед малознакомым парнем в эротическом костюме чревато. Времени до прихода раба оставалось все меньше. И я решила позаимствовать идею из нашей могучей литературы – накинуть халат, а раба назвать Захаром.
Стоит оговориться, что живу я в центре Петербурга в типичной коммунальной квартире и делю комнату с соседкой. Наташа идею с рабом поддержала и даже подбодрила меня, сказав, что бытовые сложности не должны стать преградой для того, чтобы завести домашнего крепостного. Дворяне тоже порой жили бедно, но хотя бы одного слугу имели.
* * *
Раб пришел на десять минут раньше, что уже было наглостью. Выглядел довольно, был одет в какую-то мешковатую спортивную одежду. С порога, без лишних эмоций, я начала показывать ему, где что лежит. Объяснила: если он увидит кого-то в коммуналке, пусть скажет, что мой друг, и уходит от контакта; а когда придет моя соседка, вежливо поклонится и больше с ней не говорит – если, конечно, она сама что-то не спросит. Оставалось научить его ритуалам. Мне запомнилась фраза Олеси, что «рабы как собаки», поэтому я специально посмотрела справочник по дрессировке собак. Там говорилось, что главные команды – «Ко мне», «Сидеть» и «Рядом».
– Когда я хлопаю, ты подбегаешь ко мне. Когда ты не выполняешь никаких поручений, ты должен смирно сидеть. Наконец, если я говорю «Рядом», ты встаешь на четвереньки так, чтобы я положила на тебя ноги. Но я произнесу эту команду, только если ты будешь хорошо себя вести.
– Я буду очень хорошим рабом, – сказал бывший Антон, ныне Захар.
– И да, разговаривай со мной по разрешению. Твое первое задание: вымой всю эту посуду, – по привычке чуть не добавляю «пожалуйста».
Речь я подготовила заранее, когда не могла уснуть, но произнесла ее неуверенно. Тем не менее Захар взял часть тарелок, которые мы с Наташей копили, и отправился на кухню.
Почему я вообще решила, что могу стать Госпожой? Если даже не всегда способна ответить на хамство в магазине, а когда прохожий спрашивает дорогу, начинаю тупить.
Через полчаса, когда я работала за столом, Захар сел около меня на колени и сказал: «Всё готово, хозяйка». Я улыбнулась и повела его учить делать мне кофе. Сказала принести на подносе, а пока кофе варится, почистить кухонный столик. Потом последовали еще какие-то указания из списка, который я держала в уме: подмести, вытереть пыль, вынести мусор. Легче было бы, конечно, сунуть ему бумажку с приказами, но так не положено. Мое личное пространство медленно рассыпалось. Я хотела сделать из раба неодушевленный предмет, машинку, с которой можно обойтись как угодно, чтобы он ничего для меня не значил и не был достоин даже разговора. Но раб всё время что-то переспрашивал, причем совсем без разрешения, сколько бы я ему ни делала замечаний. В какой-то момент мне показалось, что он просто туповат.
К следующей беде я не была готова: задания кончились. Прошло всего три часа, а я уже не знала, что приказывать дальше, и сама при этом толком ничего не сделала. В панике я надела на Захара ошейник, подвела его к подстилке и привязала поводок к батарее. Потом я направилась к шкафу, нашла там чулок и бросила им в раба:
– Надень это на голову, не могу на тебя больше смотреть!
Неясно, стало ли это наказанием или наградой. Согласно общечеловеческим понятиям о морали, я бессовестно пользовалась парнем, хамила ему и ничего не давала взамен. Согласно мазохистским – я только что подарила рабу внимание.
Пришла Наташа и увидела раба в чулке, который стоял на коленях и смотрел в окно. Она начала ржать, а потом стала записывать сторис. Успокоившись, соседка посоветовала мне поиграть с Захаром или придумать для него дурацкое задание. Мне понравились обе идеи. С игрой ничего не вышло: он лениво принес мне мячик раз шесть, но радостнее от этого не стал. Тогда я предложила рабу полизать дверь. Но он посмотрел на меня как на дуру и сделал вид, что ничего не услышал. Меня осенило:
– Иди приготовь обед! В холодильнике лежат курица, спагетти, сметана и специи.
– Хозяйка…
– Да?
– Если честно, я не умею готовить…
Я снова загрустила, но Наташа поймала мой обреченный взгляд и сама преподала рабу основы кулинарии. Правда, покой длился недолго. Через десять минут Захар объявил, что курица испортилась – обеда не будет. Эту новость он сообщил без сожаления или поклона. Делать замечание у меня не было сил, и я велела взять из морозилки грибы.