Страница 45 из 79
Но, отдавая должное правде о второй миссис Лондон, следует отметить и ее быстро угасшую способность развиваться, расти как личность. Как всегда, скрупулезный Ирвинг Стоун отмечает, что Джек Лондон «с беспощадной ясностью увидел, что Чармиан в возрасте 43 лет — все еще ребенок, целиком поглощенный ребяческими забавами». Другими словами, в свои 38, за два года до смерти, писатель обнаружил, что его избранница не способна меняться, испытывая неимоверные психологические сложности с переходом на новый уровень. Это, конечно, был шок, потрясение. Часто она не могла и не желала вникнуть в проблемы мужа. Налицо — удручающее застревание психики, застой жизненной энергии, ужасающая стагнация личности. Неспособность с возрастом стать более мудрой оказалась присущей всем женщинам этого беспокойного мужчины. Не исключено, если бы не горы творческих проблем, колоссальные долги и предательство многих людей, которых он считал друзьями, Джек начал бы новый отсчет времени. Но и сил уже не было, надо было зацепиться в этой иссякающей жизни хотя бы за кого-то. Этим кем-то и оставалась до конца его дней Чармиан.
Его Дом Волка — реальное грандиозное сооружение, которое писатель строил как совершенное семейное гнездо, как персональную систему, — оказался разрушенным: он почти дотла сгорел, причем и причина пожара, и возможный поджигатель так и остались тайной. Причину, вероятно, следует искать в ментальной сфере — в крайне уязвимом мировосприятии писателя. Дом пропал, потому что должен был пропасть — вследствие отказа от энергетической оболочки и доступа к семье многих случайных людей. Джек, склонный к внешней браваде и масштабной деятельности, приступил к амбициозному и, как всегда, непродуманному проекту в возрасте 34 лет, а через три года, когда практически завершенное строение выгорело вплоть до каменного каркаса, испытал такое душевное опустошение, что начал изгонять из себя природную расположенность к людям.
«Я обладаю роковой способностью заводить друзей, но не могу похвастать драгоценным умением от них избавляться», — сообщил однажды Джек Лондон о себе. Это была самая страшная его беда. Беда, отнимавшая силы, высасывавшая жизненную энергию. От нее он погибал, как в юности от пьянства, драк и рискованных набегов на чужие устричные угодья. В отношениях с окружающими Джек не вырос с тех самых времен и, оставаясь веселым, доверчивым и безнадежно непрактичным рубахой-парнем, не сумел перестроиться, отказаться от отношений, которые тянули его на дно, в бездну. Его могла спасти только женщина. Но к началу работы над едва ли не самым провальным романом выдающегося писателя («Маленькая хозяйка большого дома») такой женщины просто не существовало. За Чармиан можно было зацепиться, в чем-то положиться на нее, но она не могла сыграть роль спасительницы — она не жила на одном уровне с Джеком Лондоном, не умела или не желала до конца проникнуть в мир его переживаний, не задавалась целью погасить его терзания. Не желала исполнять роль хозяйки дома, но не позволяла мужу даже беседовать с женщинами более двух минут, — у Чармиан на почве ревности начала развиваться фобия оказаться оставленной.
Но, может быть, к тому времени вообще для всего уже было поздно? Ведь не случайно Джек как раз во время работы над романом приезжал к Бесс и умолял ее разрешить дочерям навещать его на своем ранчо, там же на «уединенном участке» он был готов построить отдельный дом для первой жены. Взамен он предлагал даже переписать завещание, по которому все его имущество досталось бы дочерям, а не Чармиан. После девяти лет верности Чармиан, когда лопнула духовная нить между ними, он стал изменять ей, как и первой жене. Но у всякой монеты — две стороны, и сумбурная, неуравновешенная личная жизнь Джека Лондона уже стала приносить червивые плоды в виде продолжительных депрессий, меланхолии, приступов тоски и отчаяния, — за все своя плата. И самая страшная плата — писательская: в гонке он выдыхался, и «Маленькая хозяйка…» — одна из последних судорог.
Естественно, Джек Лондон испытывал тоску по нерожденному сыну. Он искренне любил двух дочерей от Бесс Мадерн, был невыразимо потрясен смертью дочери от Чармиан (она прожила лишь три дня). И вот отражение тоски было выплеснуто в вывернутом, сублимированном виде в «Маленькой хозяйке…» Обласканный славой мастер слова топил горе в крепких напитках, прибавился страх сойти с ума. Биограф утверждает, что в отчаянии Джек искал «зрелую женщину», которая подарит ему сына.
Женщина, если только она намеревается стать подлинной подругой мужчины, должна не сдерживать его деятельность, но мягко содействовать ей, помогая развиться если не до миссии, то до осмысленной, интересной, захватывающей и непременно значимой задачи. И еще женщина должна уметь изменяться с возрастом — вовсе не для мужчины, но для собственного же блага, ибо только логические трансформации сознания позволяют пройти по жизни полноценно и наполненно.
Попробуем обобщить сказанное выше. Основное уязвимое место женщин Джека Лондона — достижение лишь ситуативного преимущества по отношению к другим женщинам и неспособность развиваться до духовной зрелости, отсутствие стремления к постижению мудрости, отказ от своей личности на каком-то этапе жизни. На месте писателя можно рассматривать заместительный образ — целеустремленного, сильного духом мужчины с бременем любой общественно значимой миссии: творческой деятельности, политики, бизнеса и т. д. Женщина, если только она намеревается стать подлинной подругой мужчины, должна не сдерживать его деятельность, но мягко содействовать ей, помогая развиться если не до миссии, то до осмысленной, интересной, захватывающей и непременно значимой задачи. И еще женщина должна уметь изменяться с возрастом — вовсе не для мужчины, но для собственного же блага, ибо только логические трансформации сознания позволяют пройти по жизни полноценно и наполненно. Изменения означают познание, они связаны с усилением образа, придания ему нового колорита, привкуса мудрости. Такая женщина ценна в любом возрасте, одиночество ей не грозит, если только она сама не изберет его в качестве защитной оболочки от суеты мира.