Страница 32 из 79
Терпение и деликатность Жаклин Кеннеди также следует отметить. Ей, с ее склонностью к уюту и закрытости личного мира от посягательств толпы, нелегко было привыкнуть к невообразимому количеству гостей, причем малознакомых или вовсе незнакомых. Но она привыкла, безропотно исполняя роль хозяйки-распорядительницы большого дома. Тут она становилась важной персоной в политике Кеннеди — ей следовало многое понимать, многое успевать, правильно оценивать, со многими входить в определенные, порой доверительные отношения. Это можно обозначить как «работать женой политика», и с этой работой Жаклин справлялась вполне. Вряд ли кому-либо приходило в голову ее упрекнуть. Зато у нее самой возникали поводы для обид, в частности такие чувствительные темы, как периодические загулы мужа. Джон Кеннеди мог пропадать на пару суток, и, как утверждали злые языки, далеко не всегда это были политические совещания. Однажды после одной из таких поездок Жаклин заразилась от мужа венерическим заболеванием. Но нашла в себе силы молчать. В течение девяти лет совместной жизни с Кеннеди Жаклин стоически выдержала такие страшные испытания, как почти непрестанные потери детей. Из пяти беременностей на свет явились только двое — сын и дочь.
Один случай чуть не оказался летальным: женщина едва выжила, а ее муж-сенатор в это время катался на яхте по Средиземному морю. Свои трагедии Жаклин строго хранила в себе, и даже сестра Ли не имела представления о нюансах ее интимной жизни. Даже когда ей перешла дорогу надрывная и эпатажная Мэрилин Монро, Жаклин смолчала. Хотя наверняка была хорошо осведомлена относительно интимных связей мужа-президента с актрисой. Это очень похвально — защита семейного пространства, но, к сожалению, со смертью Джона Жаклин постепенно забудет о необходимости неусыпно стоять на страже своих энергетических интересов. К тому же у нее со временем развился нехороший «пунктик» — небывалая, постепенно набирающая силу страсть к пустому мотовству. Это было похоже на финансовую булимию — она «проедала» гигантские суммы, словно в отместку за прегрешения мужа.
Сделала ли Жаклин из своего принца короля? Стал ли бы он без нее 35-м президентом Соединенных Штатов? Разумеется, невозможно доподлинно ответить на такие вопросы. Но ясно одно: Жаклин заметно стимулировала потенциал Джона Кеннеди. Она выполняла эту свою функцию безукоризненно, порой рискуя здоровьем и даже жизнью. Если Джон чем-то и походил на драгоценный камень, то именно она стала его искусной огранкой, которая приковывает внимание ценителей. Именно поэтому Жаклин вошла в историю как неординарная женщина. Довольно средние качества своего супруга она сумела преподнести как выдающиеся, а вездесущие масс-медиа расцветили картинку пышными красками. Авторы, склонные к возвышению Кеннеди, называют его мудрым политиком, отличным семьянином, отцом и символом нации. Если бы это было так! Если бы это было так, то его жизнь не оборвалась бы столь трагически. Мир не оказался бы на грани глобальной катастрофы по вине 35-го американского президента и не менее безумного советского лидера Никиты Хрущева. А история о том, что Америка имела выдающуюся семью, — не более чем миф для людей, не утруждающих себя самостоятельным анализом. Однако нельзя отнять у Жаклин того времени ее искренние и неустанные старания исключительно позитивно влиять на мужа.
Но, может быть, девятилетняя ноша оказалась слишком тяжелой для потрепанной трагедиями психики? Так или иначе, но после убийства Джона Кеннеди Жаклин стала меняться — и далеко не в лучшую сторону. Она более не справлялась с собой, дала волю многим тайным желаниям, стала поступать вопреки совести, как будто отыгрываясь за поступки своего первого мужчины. Возникла спорадическая связь с младшим братом Робертом Кеннеди, уверенно идущим в политику вслед за Джоном (при этом Жаклин и жена Роберта Этель дружили и, как говорят, вполне искренне). Был и не менее головокружительный роман с известным актером Марлоном Брандо. Не кривящие душой исследователи пишут и о других умопомрачительных приключениях вдовы — с бывшим министром обороны Макнамарой, с его заместителем Гиллпатриком, с испанским послом в Ватикане Г арригесом. Да мало ли еще с кем. Возможно, это был способ преодолеть депрессию, которая переросла в настоящую болезнь после убийства Роберта Кеннеди…
Вот тогда-то и возник Аристотель Онассис, который оценил привлекательность Жаклин еще пять лет назад, во время ее отдыха с сестрой на его роскошной яхте. Стремилась ли Жаклин обольстить богача? Вряд ли, скорее она просто благосклонно приняла его ухаживания, все хорошенько взвесив. При его видении мира она сама по себе являлась капиталом — как женщина, которая была женой президента США. Кажется, что для Онассиса и его прежняя возлюбленная Мария Каллас была, в первую очередь, покоренной великой певицей, а не просто любовью. Вероятно, оттого с его стороны и последовало незамедлительное предложение для Жаклин. С какой целью она приняла это предложение? Конечно, можно говорить о желании основательно обезопасить себя и детей. Можно говорить о внезапно возникшей симпатии. Хотя вряд ли умная женщина могла искренне полюбить такого, в общем, недалекого мужчину, как Онассис: Жаклин была личностью, Онассис же — просто богатым человеком, нуворишем. Но жизнь личности дала трещину, а тут еще и жажда тратить деньги. И Жаклин согласилась. Это была обыкновенная сделка, хотя и выверенная, помпезно осуществленная, но на деле жалкая, лишенная мудрости, с привкусом вторичности. Так она совершила непростительный обмен — рассеяла магическое сияние вокруг своей личности, бросила под ноги авторитет ради больших денег. Кажется, она просто не хотела думать, — привычка мыслить и брать ответственность за принимаемые решения изменила этой сильной женщине.