Страница 29 из 79
В конце концов через пять лет супружества произошло худшее из того, что могло произойти: у Диего Риверы возникла физическая близость с младшей сестрой Фриды. Последняя обвиняет сестру в предательстве, считая, что та поступила так из банальной зависти. Для Диего, который сексуальную свободу сделал своей доктриной, это уже не первая измена с младшей сестрой жены — точно такой же удар он с садистской методичностью нанес Фридиной предшественнице. Но Фрида Кало — совсем другое! Для вампира с замашками гения она превратилась в подлинный идеал женщины. Необыкновенная сила ее противостояния обстоятельствам была частью очарования, самой привлекательной и обожаемой им частью личности. Ее жизнь превратилась в культ инстинкта, в вечную борьбу за жизнь. И при этом она не отходила от правил.
Разлад отношений тянулся долго, как будто они растягивали некий канат в разные стороны. У каждого возникали свои связи, сумасбродные увлечения, свои эпатажные выходки. Через десятилетие совместной жизни они все же развелись. Кстати, нельзя исключать, что причиной развода стала ревность художника к успеху своей жены, — именно после сенсационного успеха ее выставки в Париже (когда даже Лувр приобрел одну из картин) Диего заговорил о разводе. Но развод продлился недолго. Дальше — самое интересное в их союзе, потому что он не умер, а трансформировался в договоренность двух разобщенных тел и влюбленных душ. Как Вирджинии Вульф психологические травмы не позволяли испытывать наслаждение в любви, так Фрида Кало была лишена этого из-за последствий аварии. Но, как ни странно, именно проблемы создали предпосылки для появления душевного шарма, духовного влечения к ним мужчин, еще более неотвратимого, чем при близости пылающих от страсти тел. Уже через год после развода Диего и Фрида опять поженились, правда, совсем по-иному выстроив свои отношения.
Кто-то может назвать второй брак былых партнеров имитацией, жалкой пародией и, может быть, по-своему будет прав. Но в данной ситуации важно, как наши герои сами воспринимали действительность. Для обоих это был способ приукрашивания своей жизни и своих образов. Для чего? Договоренность предполагала отказ от физической близости и самостоятельную заботу Фриды о своем финансовом положении. Эти ее требования только на первый взгляд кажутся странными, но они — воплощение ее представлений о независимости. Партнеры создали только союз творческих личностей, и цель такой, казалось бы, невнятной архитектуры заключались в посягательстве на бессмертие. Любвеобильный Диего отлично знал: войти в бессмертие можно только вместе с Фридой — женщиной, научившейся раздвигать время и пространство. Ни одна из его пассий, используемых лишь для физической любви, не могла приблизиться к Фриде хотя бы на дистанцию видимости. Только она одна сама выросла до символа и наделила такой же способностью и его — неисправимого пилигрима похоти. Не потому ли, когда через три года после смерти жены пришел последний час Диего, он завещал, чтобы прах его смешали с прахом Фриды.
Несмотря на то, что героини этой главы не сумели стать полноценными женами для избранных ими мужчин, они сумели оказаться в роли полноценных подруг. И оставили замечательные уроки партнерства и создания для себя приемлемой атмосферы жизнедеятельности. Они реализовывали себя в социально значимых областях, умело совмещая эти области с нестандартными границами своих побуждений.
Образы таких неординарных и во многом маргинальных женщин пролили свет на альтернативные аргументы прекрасного пола. А именно: важнейшим козырем женщины может быть интеллект, который часто приковывает внимание мужчин отнюдь не меньше, чем физические достоинства или природное обаяние. Мужчины готовы признать интеллект силой женщины и стремятся дружить с такими особами. И если только дружба входит в планы самих женщин, то это становится одним из действенных способов построения линии судьбы, часто отличной от традиционной. Ведь стоит согласиться: никакой, даже самый славный стереотип не в состоянии превозмочь особенности личной природы. Можно сказать и по-другому: жизнь, организованная не сообразно собственной природе, вредна и вскоре даст сбой.
Эти женщины не создали идеального брака — он был за скобками их природы, но приоткрыл завесу над применением тайного оружия — самодостаточности и духовной силы. Вовсе не случайно Вирджиния Вульф задавалась нетривиальным вопросом о ресурсах: «Без толку размышлять о том, что было бы, если бы наши матери накопили деньги и вложили их в строительство колледжа или библиотеки: женщинам ведь негде было зарабатывать, а если кому-то и случилось бы заработать, то эти деньги по закону им не принадлежали». Ей вторит и Фрида Кало, когда говорит возлюбленному, что условием их союза будет ее способность заботиться о себе материально. Словно они напоминают современной женщине о том, что всегда, при всяких обстоятельствах ей лучше быть социально независимой. Это, по меньшей мере, сохранит душевную целостность и уважение к своей личности.
Во все времена лучшие мужчины обращали свои восхищенные взоры на женщин, демонстрировавших мощь личности; им они дарили вечную любовь, даже когда предавали плоть. Ничего не меняется, даже если женщина имеет психические или физические изъяны. И та женщина, которая способна дать мужчине нечто большее, чем просто любовь, близость, уют, комфорт, всегда может рассчитывать быть произведенной в королевы, богини или святые.
Что же до мужчин, то тут еще проще: во все времена лучшие мужчины обращали свои восхищенные взоры на женщин, демонстрировавших мощь личности; им они дарили вечную любовь, даже когда предавали плоть. Героини этой главы лишь подчеркивают: ничего не меняется, даже если женщина имеет психические или физические изъяны. И та женщина, которая способна дать мужчине нечто большее, чем просто любовь, близость, уют, комфорт, всегда может рассчитывать быть произведенной в королевы, богини или святые.
Глава седьмая. Триумф и ошибки статусной леди
Упоминаемый образ: Жаклин Кеннеди-Онассис