Страница 5 из 77
Глава 2
Правило о том, что нельзя поддаваться панике, было уже не актуально. Как только все были отпущены по подразделениям, Кили торопливо зашагала в сторону инженерного корпуса. Ей хотелось броситься бежать, но бег привлекает внимание, и, согласно правилам, бежать следовало только в случае открытого преследования. Кто-то из кадетов окликнул ее, но она сделала вид, что не слышит, и еще немного ускорилась.
Путь от площади занимал около двадцати минут, но Кили преодолела его вдвое быстрее. Пройдя пропускной пункт, миновав ангары и мастерские, куда постепенно стягивались коллеги, она свернула к боковому выходу и незаметно покинула территорию корпуса. Она направлялась к своей квартире в жилую часть городка.
Улица с этой стороны была совершенно безлюдна, и Кили стало еще больше не по себе – будто взгляд ледяных глаз все еще жег ей спину. Редко посаженные деревья вдоль дороги, немногочисленные здания и скудный пейзаж оставляли ее совсем незащищенной, не давая ощущения укрытия. В голове кружились сбивчивые мысли о ее положении. И вопросы. Много вопросов.
Как ее смогли найти после стольких лет? Почему отец так сильно задержался в поездке в этот раз? Справится ли она одна, без его помощи? И главное – насколько верно она оценила ситуацию? Стоит ли очередное бегство потери всего, что она приобрела и чего добилась, проведя пять лет на этой планете… где наконец-то почувствовала себя своей, где ее никогда не должны были найти?
Ровно пять лет назад, вместе с отцом, она покинула родную систему колоний, где ей приходилось скрываться от правящих династий, сколько себя помнила. Они прибыли в этот далекий молодой мир – колонию, отделившуюся от Первых планет и неподвластную их законам. Брошенная из-за своей удаленности или бесперспективности сразу после Великого переселения и оставленная без доступа к космическим технологиям, колония развивалась самостоятельно, как и многие другие такие же. Ее население уже исчислялось миллионами, и скрываться здесь было наилучшей идеей за все годы скитаний. По крайней мере, так казалось до этого дня.
Как и всегда на новом месте, поначалу им приходилось быть крайне осторожными, но чувство тревоги довольно быстро отпустило. Это место было настолько далеко от проблем и политики их родного мира, что жизнь здесь текла с невероятной легкостью. За эти пять лет Кили повзрослела, никто из прошлой жизни не знал, как она сейчас выглядит, не знал ее нового имени. Казалось, о ней уже давно забыли, сочтя навеки пропавшей или умершей. Жизнь, начатая с чистого листа, все больше отдаляла от былой реальности и постепенно стирала прежние страхи.
Отец каким-то образом продолжал следить даже отсюда за событиями, происходящими дома, но давно не слышал ничего, что могло бы его насторожить. Через год после прибытия он позволил Кили – так ее теперь звали – закончить экстернат и не сильно противился ее решению продолжить обучение. Хотя и был против Космической Академии. Но такой выбор был единственно возможным для нее. Поменяв за свою жизнь несколько планет, совершив столько космических перелетов, сколько и не снилось местным опытным капитанам, она с легкостью поступила на ближайший поток. Чем изрядно разозлила отца. Поразмыслив немного и учтя тот факт, что каждый год Академия выпускала сотни специалистов в космической сфере и тысячи военных, он все же сдался. Тем более, упрямству девушки становилось все труднее противостоять даже ему.
Но Кили интересовал не космос как таковой, а космические аппараты, которые уже сумели сконструировать на этой планете и на тех, которые когда-то были ее домом. С детства она интересовалась различными механизмами, сначала разбирая до винтиков все, что попадалось под руку, а позднее научившись так же легко собирать обратно. Технически продвинутые средства передвижения и доступность межпланетных путешествий в ее родном мире, джеты, шаттлы, пассажирские челноки, стрекозы и звездолеты всегда будоражили ее воображение. Глядя на легкогрузный джет или стрекозу для одного пилота, Кили видела не блестящий обтекаемый корпус, как другие, а живой скелет его механизмов, как будто в лучах рентгеновского аппарата. Местные технологии, безусловно, не дотягивали до уровня таких устройств, но и здесь были свои шаттлы, космические корабли и самолеты, которые кто-то собирал и разбирал.
Три года в Академии дали много теории и пищи для размышлений. Ей казалось, что, имея даже минимальные представления о технических возможностях Первых планет, здешние инженеры вполне могли продвинуть свой звездный флот на несколько десятков лет вперед. И Кили планировала им в этом помочь.
На четвертый год обучения она, как и все кадеты-инженеры, была зачислена в инженерный корпус, где сразу почувствовала себя, как рыба в воде. Руководство ценило ее за трудолюбие и инженерное воображение, коллеги – за увлеченность, легкость в общении и, конечно, за красоту. Из девочки-переселенки в лохмотьях она превратилась в удивительной красоты девушку, которая при том никак не выпячивала свои внешние достоинства. Ее струящиеся белоснежные волосы были всегда наскоро убраны, на лице минимум косметики, а одежда была простой и неброской. Отец приучил ее с ранних лет быть незаметной, выбирать дальний столик в кафе и не ввязываться ни в какие сомнительные дела, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Впрочем, под
сомнительными делами
отец подразумевал совсем не то, что обычные люди. Помимо повседневных связей, у них с Кили всегда был особый круг общения: контрабандисты, которые помогали им с передвижениями и добывали необходимую информацию, а также нелегальные врачи, без которых было не обойтись в век цифровых данных и раскрытия ДНК. Не должно было остаться никаких доказательств ее существования, и никто не должен был знать деталей ее прошлого.
И все же, несмотря на запрет говорить о себе, Кили все легче сближалась с людьми, умея поддержать непринужденную беседу на отвлеченные темы. Помогало еще и то, что она сутками пропадала на работе, а инженеры, как правило, слишком увлечены работой для пустой болтовни. Отец давал ей все больше свободы и часто оставлял одну, отправляясь в очередные рабочие поездки, как он их называл. Впрочем, и сама Кили уже не нуждалась в постоянной опеке, найдя свое место на этой планете. И, возможно, ввиду своей молодости или потому что уже много лет не возникало никаких проблем, она вовсе не стала той, кто живет с постоянной оглядкой, с сердцем, полным страха и неуверенности в завтрашнем дне.