Страница 3 из 73
О том, что произошло в доме знаменитой гетеры, вскоре узнали все Афины. Разгневанные мужчины-доктора обратились в суд с требованием запретить женщине врачевать. Уже был подготовлен соответствующий вердикт, но на защиту Елены встало все женское население города-полиса, и правосудие свершилось: ей разрешили официально заниматься медицинской практикой.
Чуть больше года назад Таис Афинская стала женой военного стратега Птолемея, и вот теперь должен появиться на свет их ребенок. С первых месяцев беременности Елена всячески опекала свою подругу: давала советы, учила, как себя вести, готовила к предстоящим родам. Огромные медицинские познания врачевательницы уберегли будущую мать от многих необдуманных шагов. Вот и сейчас подруга появилась как нельзя кстати. Несмотря на тренированное и закаленное тело, ледяной ветер сделал свое дело — Таис замерзла. То ли от переживаний, то ли от холода ее стал бить озноб. Закутавшись в теплый плащ, так своевременно принесенный подругой, женщина почувствовала себя лучше.
— И тебе привет, афинская целительница! Я скучала без тебя и очень рада твоему возвращению. Пойдем скорее в дом, я замерзла, к тому же мне очень хочется услышать рассказ о твоем путешествии.
Таис провела гостью в комнату, зажгла лампионы. Женщины обнялись, потом с взаимным интересом стали разглядывать друг друга. Первой не выдержала Таис:
— Великая Афродита, ты наконец влюбилась, Елена! Этот озорной взгляд с бесятами в зрачках не спутать ни с чем. Неужели свершилось? Кто он?
— Ты, как всегда, права, афинянка. Он так же, как и я, — врач. Но об этом потом. Сначала о радостном! Через моих друзей я получила известие, что Александр жив и у него вновь грандиозные планы — готовится очередной большой поход. Перед новой военной кампанией он дал отпуск своим военачальникам, поэтому Птолемей скоро будет здесь. А ты опять думала о невозможном? — сурово произнесла Елена. — Несбывшиеся мечты, как отравленные стрелы, ранят душу и ведут к гибели тело; черная птица печали разъедает беспощадно человека изнутри, каленым железом выжигает сердце. Ты неважно выглядишь, к тому же начался одиннадцатый лунный месяц беременности — тебе пора рожать, а признаков нет. Я шла к тебе с надеждой увидеть первенца Птолемея: по моим подсчетам, это должно было свершиться три седмицы назад. Не думала, что у прекрасной Таис, отличной танцовщицы с фигурой Афродиты, возможны запоздалые роды. Всему виной твое настроение! Зажги побольше лампионов, я осмотрю тебя.
После того как афинянка разделась, Елена приступила к обследованию беременной.
— Что-то не так? — От Таис не укрылось напряжение в лице врача.
— Завтра мы пойдем в храм Асклепия, к Тисандру, я ему доверяю. Если он подтвердит...
— Но беременным запрещено туда входить, чтобы не осквернить лик бога. Не думаю, что для меня сделают исключение! — с напряжением в голосе проговорила Таис. — Что случилось? Я серьезно больна?
— Я договорюсь с друзьями, и они проведут тебя тайно. Для них будет честью оказать услугу великой гетере, а теперь жене Птолемея, прекрасного стратега и ближайшего гетайра Александра. О твоем недуге поговорим завтра, после осмотра жрецом. Я поняла, что ты не последовала моим советам, отдав себя на растерзание тревоге, тоске и бесплодным надеждам. Нойя виновата, мне не следовало уезжать так надолго. Счастье затмило разум. Завтра я расскажу тебе все подробно, а сейчас пора спать, рано утром надо быть в Храме.
Пробуждение было тягостным, Таис долго не могла сбросить вязкие нити сна, тело было чужим и отказывалось повиноваться. Ночь прошла тревожно, молодая женщина долго не могла уснуть, а когда погрузилась в царство морфея, там ее поджидала беда. Женщине снилось, будто бредет она по какой-то пыльной, грязной дороге между скалистых гор. Только что прошла песчаная буря, поэтому идти тяжело, босые ноги вязнут в песке, который, раскалившись на солнце, обжигает ступни, вызывая сильную боль. То и дело налетает жестокий ветер, плотной стеной встающий на ее пути, и мешающий продвигаться вперед. Проходит время, и сквозь завыванье ветра она слышит топот копыт. Оглянувшись, Таис видит прекрасную всадницу на изумительном чистопородном жеребце белой масти. Незнакомка крепко держит в руке длинное копье, которое через мгновение летит в гетеру. С ужасом несчастная афинянка узнает в наезднице богиню Ананке: ей подчиняются другие боги, она олицетворяет неотвратимую судьбу. Богиня, привстав на стременах, чтобы лучше увидеть кровавое зрелище, жутко оскалившись, взирает на обреченную женщину. Неземная красота богини блекнет, постепенно Ананке превращается в мерзкое чудовище с отвратительным сморщенным лицом, крючковатым носом и змеями вместо волос, которые противно извиваются и копошатся. Между тем время останавливает свой бег, и Таис с ужасом видит, как медленно, в беспощадной неотвратимости к ее груди приближается смертоносное острие. Обреченная на смерть женщина пытается отпрянуть, уклониться, но какая-то нечеловеческая сила не дает сойти с места. Все ближе и ближе смертоносное жало копья, страх затмевает рассудок. Таис делает последний рывок... и просыпается вся в обильном, холодном поту.
Воспоминания о страшном сне прервал тихий всплеск воды, клепсидра показывала четыре утра. С большим трудом встав с постели и окончательно поборов сонное оцепенение, молодая женщина начала готовиться к посещению храма.