Страница 8 из 70
При приближении к центру пустынный и монотонный пейзаж стали нарушать немногочисленные группы полураздетых граждан в шортах и красочных гавайских рубахах — вероятно, туристов; по двое, по трое они крутились в основном под тентами разнокалиберных кафе, ресторанчиков и сувенирных лавок; пробегающие за стеклом аэротакса здания стали ниже, фасады их приобрели более темный и благородный оттенок; красные черепичные крыши приятно гармонировали с пронзительной синевой неба и изумрудной зеленью эвкалиптов; лишь дрожание раскаленного воздуха, не нарушаемое и малейшим током ветра, да пыль, тончайшим слоем покрывающая все окрест, несколько портили впечатление.
Когда аэротакс миновал довольно большую площадь, застроенную по кругу старинными домами в ренессансном стиле, аль Рашид обратил внимание на изящную двухэтажную постройку дворцового типа, смешанной византийско-романской архитектуры, и поинтересовался у своего гида, что это за здание. Брат Поллюциус отчего-то смутился, неожиданно принялся мямлить и увиливать от прямого ответа, попытался уклониться от сей темы и перевести разговор в другое русло, затем наконец весьма неохотно сообщил Ассуру, что там располагается резиденция примаса Крита — архиепископа Иринея VIII.
— Ага, — сказал аль Рашид, несколько удивленный странной реакцией своего гида, — полагаю, мне не помешает нанести визит его преосвященству, уведомить о прибытии.
— Ах, господин нунций! Это совершенно, совершенно излишне! — забормотал брат Поллюциус, суетливо потирая пухлые ладошки. — Для чего же вам беспокоиться? Для чего же? Только время, время свое драгоценное потеряете!
— Как вас понимать? — поинтересовался еще более заинтригованный аль Рашид. — Предпринимать дознание в здешней епархии без ведома ее главы мне кажется по меньшей мере бестактным. Да и возможно, мне понадобится помощь архиепископа...
— Нет, нет! — замахал руками горкомовец. — Не понадобится! Совсем не понадобится!
— Ну, это не вам решать, — отрезал Ассур и, дабы покончить с пререканиями, слегка щелкнул по левому запястью, где матово поблескивал серебристый обруч его наркома.
От неожиданности брат Поллюциус вздрогнул и вжался в спинку сиденья — материализовавшаяся прямо перед его носом голографическая капля замерцала, запульсировала, подобно диковинной эктоплазматической субстанции, и через мгновение обернулась суровым ликом Генерала-хранителя. Отец Скимен грозно насупился и принялся беззвучно раскрывать рот, будто выброшенная из воды рыба. Чертыхнувшись про себя, аль Рашид еще раз щелкнул по наркому, и кабину аэротакса немедленно заполнило придушенное шипение главы Конгрегации:
—...якому мирянину и клирику всякому вменяется в обязанность безусловное содействие сему полномочному нунцию-дознавателю оказывать! Поелику же брат Ассур действует от нашего имени и по прямому нашему поручению, то всем провинциалам и прочим чинам Священной Конгрегации надлежит волю его выполнять беспрекословно и незамедлительно, а буде...
— Думаю, достаточно, — резюмировал аль Рашид и поспешил отключить нарком, не дожидаясь, покуда брата Поллюциуса хватит кондрашка — лицо того приобрело настолько бледный оттенок, что почти слилось с бежевой обивкой сиденья.
Когда перепуганный горкомовец немного пришел в себя и принялся отирать носовым платком выступившие на лысине крупные горошины пота, аль Рашид успокоительно потрепал его по плечу и ободряющим тоном произнес:
— Ну, ну! И незачем так волноваться... А теперь рассказывайте, что не так с его преосвященством...
Аэротакс сбросил ход и плавно опустился перед узким фасадом отеля «Серп Кроноса». Купол машины исчез с легким жужжанием, и успевшие за время поездки привыкнуть к кондиционированной прохладе легкие Ассура вновь наполнились обжигающим полуденным зноем. Прежде чем нырнуть в сулящее избавление от этой пыльной духоты темное чрево гостиницы, Ассур не поленился еще раз строго напомнить суетливому эскувиту, что аудиенцию у архиепископа необходимо организовать без всяких проволочек и лучше сегодня же, затем подхватил объемистый саквояж-кофр и скрылся в высоком дверном проеме.
Встретивший его в пустынном холле оливковый носатый портье молча отобрал у него багаж и проводил в загодя зарезервированный номер. Как и хотел аль Рашид, номер оказался на самом последнем, шестом этаже.
Внимательно обведя взглядом апартаменты, он остался доволен: требования минимализма были соблюдены идеально — голые стены цвета медной лазури, круглый дубовый стол, пара кресел и кровать под балдахином из какой-то полупрозрачной кисеи. Как только портье поставил кофр и удалился, аль Рашид направился в ванную, которая оказалась вся отделана мрамором разных, преимущественно бледных, оттенков, быстро сбросил одежду и с удовольствием залез в крошечный бассейн с восхитительно прохладной, приятно пахнущей смолой и хвоей водой; на поверхности воды плавали белые и розовые кувшинки.
Через полчаса он, как был голый, показался из ванной комнаты и, не вытираясь, чтобы дольше сохранить ощущение свежести, оставляя за собой мокрые следы, вышел на балкон. Густой зной тут же охватил все его тело, влага стала быстро испаряться. С балкона открывался чудесный вид на порт и выступающие из-под воды руины венецианской крепости, но уже через пять минут его потянуло вернуться под защиту искусственного климата апартаментов, тем более что совсем рядом, на соседнем балконе, он заметил двух смешливых длинноногих блондинок в одинаковых топиках и цветастых банданах; блондинки оценивающе разглядывали его, о чем-то перешептывались между собой и возбужденно хихикали. Красивые девицы, соблазнительные даже... только какие-то чересчур зубастые... и глаза у них странные, глаза цвета тины...
Некоторое время он раздумывал, заказать ли обед в номер или спуститься в ресторан. Наконец, приняв решение, быстро оделся и направился к лифту.
В ресторане царил уютный полумрак, играла тихая музыка и было практически пусто, лишь за двумя столиками сидели какие-то уныло жующие постояльцы. Расслабленный, похожий на сомнамбулу официант, перепоясанный длинным, до колен, фартуком, поставил перед ним рюмку с ракией; аль Рашид заказал stifado и «Метаксу», а на десерт — черный кофе и засахаренные финики. Не спеша расправляясь с тушенным под красным вином кроликом и потягивая коньяк, он нет-нет да и поглядывал на нарком — не поступило ли сообщение от брата Поллюциуса.