Страница 11 из 70
— Может, он просто поздно спохватился?
— Не в этом дело. Беда в том, что народ и духовенство от отступника отвернулись. А самое главное — Господь отвернулся! А кого Бог оставит, того никакая Уния, хотя бы и с самим Князем Мира сего, не спасет. Нет, нунций, последнее это дело — веру пращуров своих отдавать на поругание! И я, покуда жив остаюсь, пребуду православным, а не экуменистом безродным!
Ассур признался себе, что архиепископ нравится ему все больше и больше. «Упертый старикан, реликт!» — с невольным восхищением думал он, сравнивая того с пятисотлетним кряжистым дубом-великаном, почти уже усохшим, безлистным, со стволом и комлем, насквозь источенными жучком и поросшими мхом, лишайником и грибами, но по-прежнему прямым и могучим на вид, с достоинством обреченного ожидающим, когда в него ударит разящая молния — ибо ничто иное сломить его не в силах.
— Могу лишь позавидовать вашей твердости в вере и достойной уважения верности традициям, — сказал он архиепископу.
— Мы, критяне, и вообще народ не из самых сговорчивых, — ответил тот, видимым образом польщенный. — Коли вернуться опять же к падению Константинополя, то можно и вот что вспомнить: именно отряд критских матросов долее всех прочих царственный город от поганых османов оборонял; соотечественники мои доверенные им три башни у входа в Золотой Рог еще и в то время продолжали удерживать, когда остальная столица уже почти сутки в руках нечестивого неприятеля пребывала. И кстати говоря, — добавил старец с хитроватой усмешкой, — им среди немногих удалось-таки уцелеть и, благополучно на корабли погрузившись, отплыть на родину.
— Город это, насколько я помню историю, не спасло, — пожал плечами Ассур. — Господь допустил гибель оплота православия... Да вот взять и Срединную Империю, там уж точно не установлено никаких пределов трансгенной инженерии. Говорят, в Поднебесной и людей больше не осталось, одни мутанты да монстры. Если все эти биотехнологии противоречат Слову Божьему, отчего же Он не испепелил сримцев, подобно жителям Содома и Гоморры?
— Ну, не испепелил. И что, по-твоему, это доказывает? — вопросил в свою очередь архиепископ, сохраняя на сей раз олимпийское спокойствие, и сам же ответил: — Только то, что Софокл был не прав, уверяя, будто Творец никогда не пускается в азартные игры, полагаясь на волю слепого случая, и Его игральные кости всегда правильно ложатся... Господь наш, да святится Имя Его, — еще тот, отъявленный и весьма азартный игрок! Потому-то мир вовсе на таблицу умножения или стройное уравнение не походит, а вся пресловутая математическая гармония Вселенной — не более как тщетная попытка наша заколдовать созданные Им (быть может, походя, случайно или просто шутки ради!) океаны и бездны Хаоса! А возможно ли исчислить Неисчислимое и упорядочить Неупорядоченное? Вот о чем подумай, нунций! Смертным ли судить Предвечного Судию? Нам надлежит лишь веровать, молиться и уповать на всеблагую милость Его!.. А оплот православия... так он в сердце быть должен, а не во граде.
Преосвященный Ириней взял со стола длинный инкрустированный ларец, открыл его и протянул Ассуру; ларец оказался полон толстых гаванских сигар.
— Что касается расследования... — заметил Ассур, с благодарностью приняв сигару и решив, что настало наконец время вернуться к основной цели визита. — Могу я попросить вас черкнуть пару строк настоятелю монастыря... запамятовал, как бишь там его... ну, того, на который обрушились те самые инфернальные напасти. Мне бы хотелось, чтобы иноки были со мной предельно откровенны, а рескрипт Генерала-хранителя может их излишне напугать. Вот если бы получить от вас соответствующую грамоту...
— А ты не ногой сморкаешься! — рассмеялся престарелый иерарх, тоже закуривая и пуская густые клубы ароматного дыма. — Ловок! Нечего сказать, ловок! Пронырлив! И турусы какие подпустил... Грамоту ему подай, ишь ты! Хочешь, чтобы я помогал твоей Конгрегации в наши православные обители свой длинный нос совать?
— Да нет же! — запротестовал Ассур. — Конгрегация конгрегацией, но это же и в ваших интересах — установить истину!
— Тут ты прав, — со вздохом согласился архиепископ. — Желательно бы до правды докопаться. Весьма желательно. А то ведь известно — страх-то, он на тараканьих ножках бродит. Во все концы и углы уже смущение проникло... Так и до беды недалеко, того и гляди, монахи разбегаться начнут... Ну что ж, будет тебе грамота! Напишу я игумену Феогносту, примет тебя как должно. Но услуга за услугу — что бы ты там ни накопал, чего бы ни навынюхивал, я должен узнать об этом первый. А после, когда я необходимые меры приму, можешь уж своего Генерала-хранителя оповещать. Ну как, согласен?
Ассур с готовностью заверил старика, что так оно и будет, и тот закончил, уже поднявшись с кресла и тяжело опираясь на пастырский посох:
— Хорошо. Помни, однако, что я тебе сказал, и действуй с осторожностью — мало ли что за тайны ждут тебя в Аркадии!.. Да, Аркадии... какая, однако, злая ирония — демоны в обители благодати и радости!
Когда служка проводил аль Рашида обратно через все ту же бесконечную череду заброшенных покоев и слепых зеркал к выходу и за ним захлопнулись двери высокого портала, солнце уже заметно клонилось к западу, но прогретый за день воздух продолжал дрожать над раскаленным асфальтом, как над жаровней. Ассур обернулся, чтобы бросить еще один, последний, взгляд на ветшающую цитадель православия, а потом зашагал в сторону площади Никифора Фоки.
Глава шестая
БУКОЛИЧЕСКАЯ МИСТЕРИЯ
От скверных устен, от мерзкаго сердца,
от нечистаго языка, от души оскверненны
приими моление, Христе мой. Симеон Новый Богослов
Обитель Аркадия лежала почти в самом центре довольно обширного плоскогорья, расположенного у подножия некогда священной горы Иды и живописно поросшего пиниями, елями, маслинами и карликовыми рощицами каменного дуба.
Сам монастырь Ассуру поначалу не приглянулся, издали он показался ему довольно бесформенным и даже на редкость безобразным комплексом зданий, обнесенных толстой приземистой стеной. Пейзаж несколько скрашивали стройные кипарисы, возвышающиеся почти по всему внешнему периметру этой стены.