Страница 8 из 132
Глава 3. Жалобы несут за собой разбор полётов
«
Белые одеяния не навечно сохраняют свой девственный цвет
». * * *
От возмущения старейшина Лю раскраснелся настолько, что цвет доходил, по меркам Хуа Линь, до варёного рака. Если даже не ярче. Красный-красный. Это точно не лёгкая краснота лица здорового человека. Старейшине Лю не помешало бы сходить к лекарям, может, те выявят на раннем сроке нечто ужасное и успеют уничтожить врага на корню.
— Глава Чжу, видите! Она же невоспитанная, грубая, слабая, смехотворная девчонка! — голос старейшины Лю гремел на весь зал, если, конечно, не за его пределами.
— Старейшина Лю, следите за словами, — Жэнь Лунь хмуро посмотрел на него.
— Что вам до моих слов! Вы лучше на неё посмотрите! — короткий палец ткнул в Хуа Линь. Её взгляд, полный презрения, был ответом на все слова старейшины Лю. — Её надо не на важное дело брать, а в зашей гнать из школы! Люди увидят и разнесут слухи, что в школе Сяофэн не лучшие учителя, а отбитые на всю голову дураки!
— И Вы, старейшина, занимаете первое место среди этих дураков, — спокойно произнесла Хуа Линь, внутри пребывая в смешанных чувствах. С одной стороны — глава Чжу с походом на великое зло — секту Сюэян — негодование, лёгкий шок, страх, с другой стороны — старикан с потоком оскорблений — злость, раздражение, желание ответить грязно и хлёстко.
— Да как ты смеешь?! — красное лицо приобрело тёмный оттенок, глаза раскраснелись, в них полопались капилляры. — Да я сейчас тебя!..
Старейшина Лю взмахнул рукой.
— Прекратите, — остановил его холодный голос главы Чжу. — Хуа Линь, проявляй уважение к старшим.
Старейшина Лю одёрнул одежду и со злорадной улыбкой посмотрел на зевнувшую Хуа Линь, скрывшую за широким рукавом желание закатить глаза. Как быстро старик почувствовал поддержку, аж краснеть перестал. Ещё бы чуть-чуть, и чёрным стал!
— Старейшина Лю, выбирайте выражения, — прилетело от главы Чжу. Старейшина Лю распахнул глаза и даже приоткрыл рот. Он явно не ожидал, что его, как какого-то мальчишку, будут отчитывать. — Вы не в грязном игровом доме и разговариваете не с пьянчугой без границ и манер.
— Глава, — ошарашенно выдохнул старейшина Лю.
Чжу Сюй поднял руку.
— Мы всё обсудили, план разработан и не приемлет внесения изменений.
Хуа Линь вздохнула. Чжу Сюй точно нацелился испортить ей жизнь. Но ведь никаких стычек, скандалов, ссор, всё спокойно было! А тут нате вам, держите и можете не расписываться. Секта Сюэян — такое важное дело, а берут её. Ту, что в учении среди своих на последнем месте, ту, что предпочитает свободную минуту подремать, а не практиковаться. Да у Хуа Линь ни сил, ни знаний, ни компенсирующих качеств! Она за десяток лет создала вокруг себя такую славу, что ни один в здравом уме, ни в отчаянной ситуации не станет приглашать её ни во что серьёзное, важное, стоящее жизни и смерти. Даже ученики старались лишний раз быстро скрыться при встрече.
Слава Хуа Линь летела впереди неё в школе, за её пределами… Хуа Линь не думала, что о ней знают за пределами школы. У неё ни одного достижения, ни успеха. У Хуа Линь ничего не было.
— Есть ещё что обсудить? — старейшина Лю поднял подбородок и обиженно сложил руки за спиной.
— Жалобы.
На слова Чжу Сюя старейшина Лю хмыкнул и победно посмотрел на зевнувшую Хуа Линь. Что-то, а зевать она умела мастерски. За столько лет отточила навык. Лучшее, что можно придумать, чтобы показать собеседнику о конце разговора.
— Давно пора, — прошептала Цзинь Янь.
— В таком случае, — вскинула руку вверх Хуа Линь, выходя вперёд в пустое пространство между старейшинами и учителями, — у меня есть жалоба. Она короткая и не настолько важная, как все ваши, но тем не менее она нуждается во внимании.
Хуа Линь устремила неодобрительный взгляд чёрных глаз на старейшину Лю, тот аж растерялся.
— Сделайте вы уже что-нибудь с бедной девочкой. Она так старается, так старается. Даже до горы Е звуки циня долетают. Они прекрасны, но какую ночь подряд невыносимо слушать. Девочка ещё пальцы не стёрла до костей?
Сначала краска сошла с лица старейшины Лю, под конец речи Хуа Линь он с новой силой раскраснелся.
— Это ты бездарь и лентяй! Тянь Юань — редкий талант! Её игра способна успокаивать души! Её мастерство растёт! Тебе до неё лет пятьсот учиться, а она добилась такого успеха…
— Так я не претендую на мастерство, — бесцеремонно перебила Хуа Линь, небрежно махнув. Старейшина Лю подавился слюной. Кашель вырвался из глубин его груди, забрызгивая пол прозрачными каплями слюны. Старейшина Мэй в стороне резко отступила ближе к колонне. — Я лишь прошу сделать так, чтобы она оттачивала своё мастерство и добивалась новых высот в другое время или же сделайте ей звуконепроницаемую комнату, поставьте барьер. Я ночами отдыхать от дневной суеты хочу, а не слушать душераздирающие, переходящие в праздничные пляски мелодии.
— А ты слушай! Слушай! Слушай и стыдись! Ученица лучше учителя!
— Старейшина Лю настолько занят учением учеников своих учеников, что уже не помнит, что я не учитель, — Хуа Линь подняла губы в улыбке. Но дружелюбия или примирения она не несла, скорее подчёркивала скрытый сарказм. В школе Сяофэн молчали об этом, но чуть ли не каждый знал: один из учеников старейшины Лю понабрал себе учеников и исчез. Где он — никто не знал. Поиски не увенчались успехом, потому старейшине пришлось взять, временно, конечно, на себя учеников своего непутёвого ученика.
— И слава богу! Такой позор ещё бы учил! Сиди на горе и не высовывайся!
— Так мне сидеть на горе или вы меня выгоните из школы? — припомнила Хуа Линь недавние слова.
Старейшина Лю втянул полную грудь воздуха.
— Старейшина Лю, ещё раз Вам напомню, Вы находитесь не среди грязного сброда, — мороз накрыл зал, звенящая тишина резко надавила на уши. — Следите за словами.
— Разве я не прав? — вскинулся старейшина Лю, устремляя свирепый взгляд на главу Чжу. — Не понимаю, как мой шисюн мог взять её в ученики. Такое недоразумение — пятном…
— Старейшина Лю, — процедил Чжу Сюй. Серые глаза цвета холодного бездушного камня пригвождали к месту. Хуа Линь тихо выдохнула, радуясь, что не она — их объект.