Страница 19 из 132
Глава 8. Ложь во спасение, правда за жалость
«
Хуа Линь с возмущением уставилась на спину, обтянутую тёмно-серой тканью
». * * *
Отдыхать? Приходить в себя? Нет. Сбежать в тот же день, как пришла в себя на гору Е? Вот это точно не требует рассмотрения, однозначно — да!
Всегда лучше дома. Думать, планировать, разбираться, жить, держать: всё дома.
Откинувшись на шершавый ствол, Хуа Линь отпила из коричневого кувшина с красной наклеенной ромбиком бумагой с названием. Слабое вино кислинкой осело на языке.
Всё-таки плохой идеей было отправляться к секте Сюэян. Плохой. Могла остаться и выспаться, потом развалиться на заднем крыльце с книгой. И не надо было бы охать и скулить при каждом движении. Словно испинали толпой, скинули со скалы раз десять, пустили по склону раз пять и потом ещё заставили пробежать марафон с препятствиями.
Хуа Линь тяжело выдохнула и сделала глоток хорошего вина, запасы которого пополнялись всего единожды главой Лу пять лет назад. Просто обронила, что хочет попробовать всё вино, какое только есть, и на следующий день учитель исполнил маленькую мечту. Первый кувшин лёгкого сладкого вина они распили на двоих тёплым летним вечером вскоре после появления винного уголка в поместье Юньцзянь.
— Куда катится жизнь? — вздохнула Хуа Линь, допивая вино, скрещивая руки на груди и прикрывая глаза.
Словно в другой жизни она смеялась с шуток учителя, который вечера проводил за учением необычной своей ученицы. Жизнь тогда не тягостной ношей на шее висела. Проще жилось, а сейчас…
— Знал, что найду здесь.
Даже открывать глаза не надо, чтобы знать, кто пришёл.
— Меня нет, — вяло ответила Хуа Линь, ударив неощутимо пустым кувшином в руке по боку.
— Глава собирает всех, — Син Юй выдохнул.
— Снова? — открыла глаза Хуа Линь. Нет, жизнь и правда катится с немыслимыми оборотами. За ней не поспеть!
— Надо быть, — Син Юй и сам не рад, по голосу слышно.
— Скажем потом, что нас солнцем ударило, и мы не смогли быть.
— Не получится. Там серьёзный вопрос.
— Вопрос серьёзный, а я нет, — протянула Хуа Линь.
— Вопрос про спасённых детей.
Хуа Линь подняла голову. Сквозь листву виднелся кусочек чистого голубого неба с редкими облаками. Она вроде тоже спасённый ребёнок… точнее… куда точнее — спасённый человек, и всё. Только никаких вопросов решать с ней не надо. Сама прекрасно справляется и справится.
— Если решили детей взять в ученики, мне нет никакого дела.
С появлением первых учеников у соучеников Хуа Линь клятвенно заверила не брать учеников. Пусть небеса треснут, земля льдами покроется, но учеников у неё не будет. Слишком это хлопотное дело, да и какие ученики, когда самой учиться и учиться.
— У Чжу Сюя к тебе разговор, — тихо произнёс Син Юй.
Хуа Линь даже наклонила голову и внимательно посмотрела на него. Никто не зовёт Чжу Сюя по имени, чаще главой, реже шисюном. А Син Юй и подавно не станет называть главу Чжу по имени.
— Это глава просил передать тебе, — быстро дополнил Син Юй.
— Мне так не хочется, — Хуа Линь свесила ноги. — Я больной человек, мне положен пастельный режим, питательная пища, никакой суеты, один покой.
Она мягко приземлилась и схватилась за спину.
— А мне покой светит только на том свете, — простонала Хуа Линь, массируя поясницу. — Пошли, а то и правда на том свете доставать будут.
Зал Цинтянь распахнутыми воротами и гомоном встретил младших.
Растерянно оглядев толпу, Хуа Линь вернула себе расслабленное лицо. Столько детей спасли из лап псевдо секты Сюэян? Вот так новость. Как они все там поместились? А нет, не все дети секты Сюэян. Кучками стояли и ученики школы Сяофэн.
Хуа Линь нахмурилась. Зачем здесь ученики школы? Неужели они выросли до того, чтобы брать себе учеников?! Но ведь они ещё маленькие для собственных учеников… Тем не менее, как быстро время летит.
— Сколько я спала? — буркнула под нос Хуа Линь.
— Нам туда, — Син Юй указал подбородком на ряд учителей и старейшин.
— А я думаю, нам туда не надо, — Хуа Линь расправила широкие лёгкие рукава тёмно-синего, почти чёрного, ханьфу. Конец весны одаривал трудно выносимой жарой, и надевать на себя многослойные одеяния — самоубийство. Будь воля Хуа Линь, она бы сидела в тени в майке и шортах, которых здесь и в помине не было, да и не поняли бы, увидь постыдное зрелище.
Хмурый старина Цзян первый заметил их. Кивнул и подошёл.
— Дураки, — проворчал он.
— И мы рады тебя видеть, — усмехнулась Хуа Линь.
Старина Цзян повёл широкими плечами.
— Благородные добродетели, — выплюнул он. — Дураки. Бестолочи.
— Поддерживаю, — зевнула Хуа Линь, боковым зрением ловя взгляды соучеников, старейшин и главы.
— Попрошу учеников разойтись, — голос главы Чжу прокатился по залу Цинтянь.
— Зачем они вообще пришли? — прошептала Хуа Линь, наблюдая, как быстро редеют ряды толпы.
— Поглазеть, — хмыкнул старина Цзян.
Народу лишь бы зрелища. Хуа Линь качнула головой, во все времена и мира. Ничего нового.
— Кстати, вон его нашли с тобой, — старина Цзян кивнул в толпу детей.
Хуа Линь посмотрела на каждого, но так и не поняла, конкретно который несчастный с ней оказался в лесу. Светловолосый низенький, худущий парень или чуть повыше худой брюнет? Или, может, этот полноватый, даже можно сказать, крепкий парнишка?
— С каждым из вас провели беседы, — глава Чжу вышел вперёд. — Каждого из вас спросили о дальнейшем пути.
Хуа Линь зевнула, отступила, обошла Син Юя и прислонилась к колонне. Долгие бессмысленные разговоры в толпу наводили тоску, клонило в сон. Хуа Линь успела сосчитать каждый ромбик на тёмно-сером ханьфу Чжу Сюя, а он всё говорил и говорил, как казалось ей.
— Мы надеемся, что вы нас не разочаруете, — вставил свои ненужные монеты старейшина Лю.
И началось не понятное. Куча имён с редкими знакомыми. Когда прозвучало имя Сун Вэня, Хуа Линь поняла: они разделили детей на себя. Каждый учитель выбрал себе новых учеников.
После Цзя Минь не прозвучало имён.
— Не взял? — прошептала Хуа Линь Син Юю. Тот криво улыбнулся.
— Меня не спрашивали.
Хуа Линь шумно втянула воздух. Даже если откажут, спросить же можно. Или дело в доверии? Дети секты Сюэян должны у находиться проверенных и достойных доверия людей?