Страница 9 из 56
Светлеет. Наступает утро. Поднимается яркое солнце, но на душе у меня мрак и уныние. Я думаю все о том же. Пассажиры просыпаются, приводят себя в порядок, они ожидают рижского поезда.
Мои соседки, по примеру других, направляются за вокзал на зеленую лужайку и располагаются: разворачивают свои дорожные пакеты, едят, пьют, беседуют, шутят. Я тоже решила пойти к ним: я не должна казаться чужаком. Какая-то средних лет латышка, окруженная несколькими женщинами, держит в руках колоду карт и раскладывает их на платке, разостланном на траве: она хочет знать, жив ли ее сын. Другая спрашивает, можно ли по картам узнать, не случилось ли чего худого с ее мужем и дочерью и где они находятся в данное время.
Я вступаю в беседу, говорю, что умею гадать. Они обрадовались, просят меня в середину. Мне передали колоду, и я начала. Конечно, я толкую все карты к добру: их родные живы, они скоро увидятся, будут счастливы — и всем женщинам в том же духе. За этим занятием проходит все время.
В час дня подали поезд на Ригу. Пассажиры со вчерашнего поезда суетливо перебираются в вагоны, толпятся с пакетами, но держатся компаниями. Я тоже держусь вместе с латышками и сажусь у окна рядом с ними.
Раздался свисток, взревел паровоз, и поезд, шипя, нехотя тронулся, постепенно разгоняясь. Мы поехали в Ригу. Монотонно стучат колеса, мы уже оставили за собой добрый отрезок пути.
Но я замечаю, что пассажир, стоящий напротив в дверях, не спускает с меня глаз. Пытаюсь не смотреть на него, отворачиваюсь к окну. Но когда наши взгляды на миг встречаются, меня пронизывает холод и страх. Я чувствую его злое желание разоблачить меня, во всеуслышание объявить «жидовкой» — тогда я погибла. Я набираюсь духу и начинаю бойко говорить по-латышски со своими соседками и даже отпускать шутки. Я вижу, как взгляд моего преследователя становится мягче, теперь он не такой злой и пронизывающий.
Мы приезжаем на станцию Гостини. Навстречу из Риги идет длинный состав открытых платформ, на них сотни латышских добровольцев, в основном молодых ребят.
Добровольцы одеты в серо-зеленую форму айзсаргов[29]и старой ульмановской армии. Их кожаные ремни и портупеи обвешаны оружием. Я слышу, как они кричат:
— У вас в вагоне есть жиды?
Мое сердце замирает от страха, кровь ударяет в голову — сейчас ворвутся и меня схватят. Но тотчас впереди у окна раздается громко в ответ:
— У нас в вагоне жидов нет.
Пассажир, столь подозрительно сверливший меня злым взглядом, тоже повторяет эти слова.
Я перевела дыхание, чуть отлегло. Наш поезд трогается дальше. Наконец, через несколько часов, Рига. Прямо с вокзала направляюсь домой.