Страница 8 из 26
— Знаю, — сказала женщина. — Я наблюдала из Мансерского леса. В какой-то момент мне показалось, что вы разбиты.
— Наверное, так и было, — кивнул он. — Начали мы плохо. Герцог Вильгельм и представить себе не мог, что Гарольд явится так быстро. Он уже стоял на горе, а мы все еще тащились из Гастингса.
— Мы называем ее Сенлакским холмом, — сказала женщина.
— Воинам в кольчуге трудно штурмовать холм. У Гарольда было явное преимущество, — сказал он.
— Да, но он шел так быстро, что потерял почти всех лучников, — сказала Освин.
Сержант Кайен насадил на вертел нового кролика и приладил над огнем.
— Когда мы нападаем, впереди всегда идут лучники. Обычно враг осыпает нас тучами стрел, и мы подбираем их. Но поскольку у Гарольда лучников почти не было, мы остались без стрел уже в начале битвы.
— И тогда вы полезли на Сенлакский холм, — кивнула женщина.
— Да, и там нас ждали страшные саксы с огромными топорами. Мы работали мечами как бешеные, но столкнуть их с вершины холма не смогли. Мы потеряли много людей, пришлось отступить. Хорошо хоть, не побежали, а отошли в боевом строю.
— Потом поскакали ваши рыцари, — сказала Освин. — Это было глупо.
— Они действовали по плану герцога Вильгельма!
— Нет, по плану короля Гарольда, — сказала женщина с мрачноватой усмешкой. — Он знает эту долину. Это родина Гарольда. Местность внизу заболочена, а холм слишком крут. Лошади не могут скакать по нему без разгона. Ваши рыцари валились вниз сотнями. И не говорите мне, что они не бежали.
Сержант вскинул руки.
— Именно тогда нам показалось, что битва проиграна. Отступая, рыцари врезались в пехоту и смяли ее. Герцог Вильгельм упал с лошади, и кто-то крикнул, что он убит. Часть людей побежала в Гастингс искать спасения в лодках. Мы увидели, что саксы спускаются с холма, чтобы прикончить нас, и стали читать отходную молитву. Мужество оставило нас вместе с надеждой.
— И что случилось потом?
— Чудо, — сказал воин, покачав головой. — Но это не было чудом Господним — да простит мне Всевышний эти слова. Чудом была мысль, озарившая герцога Вильгельма. Он поскакал на ближайший курган и, сбросив шлем, обнажил голову. Мы увидели, что вождь жив, и рванулись к нему, снова став войском. Мы развернулись и встретили саксов. Теперь мы дрались не на склоне Сенлакского холма. Бой шел на зыбкой почве у его подножья. Наши всадники и пехотинцы бились в одном строю. Мы утопали в грязи, перемешанной с кровью, но не дали саксам уйти на спасительный холм.
Освин поднялась и сквозь дверной проем увидела место, где гремел роковой бой.
— Вульф пал там, — сказала она. — Я видела, как он спускался с холма во главе группы местных крестьян. Он погиб в долине, в бою, который шел вокруг герцога.
— Там полегло и очень много норманнов.
Она повернулась и взглянула на него. — Ради чего?
— Ради королевства. Ради страны. Это был момент, решивший исход битвы. Гарольд должен был приказать бойцам не покидать холм. Как только они бросились за нами, а герцог Вильгельм развернул нас навстречу им, саксы потеряли все. В том числе — королевство.
— Но битва тогда не закончилась, — сказала она.
— Да, — согласился он. — Мы уничтожили часть лучших и храбрейших воинов Гарольда, но с ним наверху еще оставалась половина войска. Солнце зашло, а нам все не удавалось столкнуть вашего короля с Сенлакского холма. — Сквозь сгоревшую крышу с обуглившимися стропилами сержант видел темный склон холма на фоне пурпурного звездного неба.
Он вспомнил, что был рядом с Вильгельмом, когда тот велел лучникам пускать стрелы почти отвесно вверх, чтобы они падали на головы Гарольда и его людей прямо с неба.
— Им придется поднять щиты над собой, — объяснил герцог Вильгельм. — И пока они прячутся под ними от стрел, наши нормандские рыцари еще раз попробуют одолеть холм.
— Новая атака лучников была успешной, — сказал сержант Кайен. — Говорят, что одна из стрел угодила Гарольду в глаз. Он лежал на щите, корчась от боли. Его люди, возможно, и спасли бы его, но в это время на вершине холма появились наши рыцари. Четверо из них поскакали к Гарольду, лежавшему под своим штандартом с изображением сражающегося воина. Когда Гарольд был убит, саксы дрогнули и побежали.
— Некоторых из них я видела в лесу, — сказала Освин. — Они дрались, пока не стемнело и биться было уже нельзя.
— Да, ночь спасла много сакских жизней.
— Может быть, и жизнь моего Эдвина, — сказала женщина.
— Надеюсь, что это так, — сказал норманн.
— В самом деле?
— Конечно. Вы получите нового короля, земля перейдет французскому барону. А крепкие саксы будут нужны, чтобы обрабатывать эту землю. Если сын вернется, скажи, чтобы он бросил топор и меч. Вильгельм будет добрым королем каждому, кто ему подчинится. Вильгельм Нормандский — человек чести.
— Правда?
Сержант Кайен перевернул кролика, и капли жира с шипением закапали в огонь, окрашивая его в оранжевый цвет.
— Я хочу рассказать о Вильгельме. Когда мертвый Гарольд лежал на вершине холма, рыцарь по имени Иво стал потешаться над его телом. Вильгельм устыдился того, что с благородным врагом поступают таким образом. Рыцари поделят между собой англо-саксонские земли, но Иво не получит ни пяди.
— А что будет с людьми, которые не прекратят борьбы? — спросила женщина.
— Для них герцог Вильгельм будет самым жестоким королем на свете.
Воин снял с огня пахнущее дымом мясо, отрезал кусок и протянул женщине. Она взяла и принялась есть.
— На войне ты должен либо подчиняться приказам, либо умереть, — сказал он.
Глядя на пламя костра, она кивнула.
— Если бы мой Вульф подчинился — остался на холме, как ему велел Гарольд, он был бы сейчас жив, — сказала она.
— А я, возможно, — мертв, — сказал норманн.
— И Гарольд бы остался бы королем, — вздохнула она. — Если б только Вульф подчинился.
Воин поднялся.
— Пусть будет мир в вашем доме, — сказал он. — Завтра я пришлю солдат восстановить крышу.
— Зачем? Ведь я из побежденных.
— Затем, что после того, как Вульф спустился с холма, а Гарольд пал, вы стали нормандкой. Теперь вы одна из нас, и я обязан защищать вас. Жизнь продолжается.
— Не для Вульфа.
— Да, но для вас и для вашего Эдвина. Жизнь берет свое.
Она легла у костра, укрылась с головой в плащ, и ее согрели воспоминания.