Страница 4 из 65
Глава 2. Лиам
Добившись того, что Генри снова, пусть и с больной головой, приступил к своим обязанностям, я решил выдвинуться к королю. Выйдя во двор, я подумал о том, что было бы неплохо проехаться верхом на коне. Найдя конюха, я сообщил ему о своём желании, но он посмотрел на меня с явным недоумением и сказал:
— Ваша Светлость, может лучше карета?
— Я что, по-твоему, не справлюсь с конем, — восторженно ответил я.
— Но…
— Никаких, но, седлай коня.
Конюх пошел за конем и седлом. Седлав коня, он ещё раз постарался меня остановить, но я был непоколебим. Слегка шатнувшись, я словно взлетел в седло и… Промахнулся.
Я потерял равновесие и почти упал, пытаясь удержаться на коне. Проверяя, не сломал ли я что-то, с сосредоточенным лицом, я наконец забрался обратно в седло, тихо ругая себя за эту неповоротливость. Конь слегка фыркнул, словно в знак недовольства, но я сжал поводья и пытался выглядеть более уверенно, чем чувствовал себя на самом деле.
— Ну, давай, дружище, — произнес я, потянув поводья, и конь, по-видимому, сопереживая моим попыткам уверенности, сделал шаг вперед. В тот момент позади говорили, что я не должен был и пытаться скакать после ночи, проведенной с вином в руке.
Скоро я выехал за ворота особняка. Свежий весенний воздух заполнил мои легкие, и с каждой минутой я чувствовал, как голова проясняется, а мысли становятся более четкими. Гулкий топот под копытами коня, идущего по земле, напоминал мне, что я не просто человек, зависящий от своего окружения — я был воином, способным управлять своей судьбой.
Я вскоре оставил позади шумный двор и устремился в сторону леса. Несмотря на усталость, я чувствовал себя живым, и каждый резкий глоток воздуха напоминал мне о том, насколько значимыми могут быть эти мелочи.
Я искал способ заставить свою внутреннюю энергию двигаться, и нашел его в действии. Вскоре, преодолев все свои опасения, я крепче ухватился за поводья своей жизни и пустил своего внутреннего коня в галоп. Мягкий и плавный ритм бега по тропинке лишь подчеркивал свободу, которую я так давно искал.
В этот момент мне представилась картина о том, что порой мимолетные потребности в простых радостях жизни могут затмить любые неоплаченные счета или ожидания на совете. Когда я вспоминаю, как мы с Ченсом мечтали о свободе и приключениях, мне становится стыдно за то, что я позволил себе затянуть свою жизнь рутиной.
Раздумья прервались, когда я заметил, что впереди меня, среди леса, пронеслось нечто. Это было что-то странное, яркое и, похоже, спешащее куда-то в сторону от дороги. Мой интерес возрос — это был знак того, что в моем безмятежном утре начало происходить нечто интересное.
Собравшись с духом, я подгонял коня вперед, следуя за тем необычным движением. Чем ближе я подходил, тем явственнее стали слышны голоса. Я нарастил скорость, и вскоре из-за деревьев возникла каша из людей, собиравшихся у дороги. В их глазах было смятение, и мне стало интересно, что же произошло.
Я спрыгнул с коня и, пробираясь через толпу, начал прислушиваться к разговору.
— Это снова произошло! Жди беды! — воскликнул один из местных жителей, указывая вдаль.
— Мы должны подготовить всех в деревне! — ответила другая женщина, держащая детей за руки.
В этом месте словно сосредоточилось всё, что раньше было скрыто за стенами моего поместья. Интерес стал клокотать в душе. Я понял, что будущее требует от меня больше, чем просто сидеть за столом в ожидании.
И вот, следуя за толпой, я погрузился в это новое приключение, полное ожиданий и возможностей.
Я стоял среди толпы и слушал разговоры вокруг, пытаясь понять, что же происходит. Я прикрыл глаза, словно прислушиваясь, и в этот момент я услышал крик. Кричала женщина, и я сразу кинулся на звук. Найдя эту женщину, я остановился и застыл. Передо мной представала картина полная боли и загадок. Женщина, сидела на коленях и держала на руках ребенка. Он был явно мёртв.
Сердце ёкнуло от шока, и на мгновение мир вокруг меня потемнел. Я подошел ближе, ощущая, как горло сжимается от ужаса. Женщина, с лицом, искаженным горем, прижимала к себе малыша, который со спокойным и невинным лицом выглядел, как будто просто спал.
Толпа вокруг, переговариваясь, стала тихой, но каждый отголосок страха и беспокойства витал в воздухе. Я чувствовал, как меня наполняет гнетущая тревога. Быть может, это было проявление человеческой жестокости или стихии, которая забрала у неё самое дорогое.
— Что произошло? — спросил я, стараясь не показаться слишком навязчивым. Но женщина не обратила на меня внимания. Её взгляд был пустым, как будто она не осознавала, что происходит вокруг.
Другие люди начали около неё образовывать круг, пытаясь понять причины трагедии. Меня охватило чувство беспомощности — что я могу сделать в этой ситуации? Я не мог вернуть ребенка, но мог попытаться облегчить горе этой женщины.
— Пожалуйста, — произнес я опять, на этот раз немного громче. — Расскажите, что случилось.
Наконец, к женщине подошла другая, пожилая, и обняла её за плечи.
— Его звали Эдвард. Он… он был очень болен, — начала она с тяжёлым вздохом. — Мы с другими матерями много раз просили о помощи, но никто не пришёл. Он не дожил и до 7 лет…
Я чувствовал, как моё сердце обрывается. Весь этот вопиющий мрак, не имеющий конца, поглотил меня целиком. Боль и горе не могли оставить равнодушным никого из тех, кто был свидетелем этой сцены.
— Мы должны сделать что-то, — произнес я, обводя взглядом округу. — Нужно организовать помощь для этих людей.
Мне хотелось, чтобы моя решительность как-то повлияла на толпу, чтобы, возможно, из этого горя что-то положительное все же смогло вырасти. Я судорожно искал взгляд приятелей, или хотя бы помощников, готовых подключиться к делу.
— Мы не можем оставить их одних! — продолжал я, чувствуя, как внутри меня растет желание помочь. — Мы можем начать собирать пищу, лекарства — что угодно, чтобы помочь!
Некоторые люди начали переглядываться и шептаться друг с другом. Я заметил, что из толпы начали выходить соседи, которые пришли на помощь.
— Возможно, даже в этом горе мы можем найти силы поддерживать друг друга, — произнесла одна из женщин, и несколько голосов зазвучало в поддержку.