Страница 29 из 42
Глава 22. Прощание
Влад…
Я всегда знал, что наше счастье зависит только от нас самих. Знал, что за него нужно бороться. Но Марина ворвалась в мою размеренную жизнь так внезапно, что я растерялся.
Она сорвала стоп-кран, который удерживал меня на одном месте, не давая скатиться ни в пропасть, ни в другую сторону.
Душу мою вывернула наизнанку, в подсознание проникла. Снова заставила меня желать…
Теперь я хочу подарить ей целый мир. Вот только…
Все эти дни я не сидел без дела. Нарыл компромат на Казимира, проникнув в его дом.
Подполковник, когда я принёс данные, поджал губы, глядя на меня, но в его глазах я видел азарт. Он тоже захотел засадить эту дрянь в тюрьму. Мне сказал, чтобы не вмешивался, но я покачал головой, приводя аргументы, почему это невозможно.
Я не могу не вмешиваться, ведь Казимир намерен достать именно меня.
Подполковник хмыкнул, пожевал губами и бросив на меня острый взгляд, сказал:
– Я в тебе не сомневался, «Третий», – произнёс, называя мой позывной.
В предстоящей операции, к которой мы с подполковником и моей бывшей командой стали готовиться меня всё устраивало. Вот только одна деталь не давала мне покоя.
Марина.
Она главное звено. Та, через кого у Каземира есть все шансы сломать меня, практически ничего не делая.
Она моё счастье, и моя самая большая слабость.
Даже за дочь так не волнуюсь, как за Марину.
Поэтому, её нужно отправить отсюда как можно дальше. Я не могу позволить, чтобы этот ублюдок смог дотянуть до неё свои грязные лапы.
Внутри всё скручивается, когда я думаю о том, что Марины не будет рядом. Потому что она стала моим спасением от самого себя. Стала моим воздухом и смыслом жизни.
Сейчас я нежно касаюсь её разомлевшей и разгорячённой кожи пальцами, запоминая и впитывая каждую судорогу, каждый вздох и трепет ресниц. Каждый её всхлип и стон отдаётся в моём мозгу и фиксируется в подсознании. Смотрю на неё, и дурею просто. Не могу оторваться. Выть готов оттого, что это всё в последний раз.
Вхожу в неё и плавлюсь от дурмана наслаждения, и от боли, заранее предчувствуя, через что придётся пройти, когда она уйдёт из моей жизни. Но по-другому нельзя.
К разрядке приходим вместе. Я пью её крики наслаждения, жадно терзая губы жёстким поцелуем. Этот момент нашей с ней близости навсегда останется в моей памяти. И я буду лелеять эти воспоминания до конца своих дней.
Для меня будет счастьем то, что она жива и в безопасности. Именно за это я и буду бороться чего бы мне это ни стоило.
– Марина, – говорю, когда мы забираемся в машину. Время позднее и ей пора отдыхать.
– М? – она смотрит на меня с улыбкой и нежностью.
– Завтра ты улетаешь во Францию.
– Что? – удивляется. Улыбка меркнет, а в глазах появляется протест и непонимание.
– У меня есть один знакомый, – говорю я, – и он поможет тебе в прохождении практики в Лувре.
– ЧТО???
– Ни за что можешь не беспокоиться. Портативный переводчик, комната в отеле, всё это у тебя будет. К тому же, он сделает запрос на твой перевод, и обучение ты продолжишь уже там, – говорю, а у самого сердце сжимается.
– Влад, – шепчет Марина, глядя на меня огромными глазами. Душу мою выворачивает. – Что… почему?
– Ну что моя галерея против Лувра? – спрашиваю с усмешкой.
Она не должна догадаться, что сам не хочу отпускать. Что это только ради её спасения. Иначе с неё станется.
– Влад, но… а как же…
В её глазах смятение. Она не может поверить в открывшуюся возможность. Как же я её понимаю.
– Ты ещё раздумываешь? – усмехаюсь я.
– Нет, но… – качает головой. – А как же ты? Как же мы? – спрашивает она, но я молчу.
Мне нечего на это сказать.
– Влад, – шепчет Марина. – Скажи мне, что ты шутишь.
– С такими вещами не шутят.
– Нет, – качает головой. – Я не о том.
Смотрит в мои глаза пристально. Словно в душу заглядывает. А потом по её щеке катится слеза.
– Ты уже всё решил за меня, – понимает Марина.
– А тебе разве самой не хочется именно этого? Практика в таком престижном месте открывает перед тобой все двери в мире искусств!
Трясёт головой. С ресниц срываются слёзы, и я едва могу сдержать себя, чтобы не плюнуть и не оставить её рядом.
– Нет, – говорит Марина. – Мне не нужны все двери мира искусств. Мне нужна только одна. Твоя дверь, – всхлипывает она. – Влад, зачем… зачем ты так со мной?
Душу рвёт на части.
– Марин, но это же мечта любого искусствоведа! Разве я мог не воспользоваться случаем и не помочь тебе попасть туда?
– Мог! – выкрикивает она. – Ты мог спросить меня, и тогда я бы тебе сказала, что никуда от тебя не уйду! Мне не нужны ни Лувр, ни музей Орсе! Мне нужно… нужно…
– Марин, ну что ты, – выдыхаю я, притягивая малышку к себе. – Ты просто пройдёшь там практику и дальнейшее обучение. А потом ты сможешь вернуться сюда…, – «уже много лет спустя вместе с мужем», – мысленно добавляю я.
Знаю, что она вряд ли захочет возвращаться. А если и сделает это, то просто приедет в отпуск со своей семьёй, которую заведёт там.
Когда-то давно, уже много лет назад, когда я всё ещё работал с командой, группу туристов захватили террористы. Мы спасли в тот день всех. Именно тогда я и получил травму, и был прикован к коляске.
Шерел Беккер, дочь французского политика была обвязана взрывчаткой. Я видел, что стоит ей сделать хоть шаг, и жидкость внутри бомбы соприкоснётся с фильтром детонатора, и тогда взрыв будет неизбежен.
Девушку трясло от страха, слёзы её текли по щекам. Она молила спасти её.
Взяв девушку за плечи и заглянув в глаза, я пообещал, что она покинет этот автобус живой. Целой и невредимой, и она поверила. Я остался с ней, пока остальные парни эвакуировали других заложников, а потом принялся медленно снимать с Шерел обвязку.
Любое лишнее движение могло привести к взрыву, и действовать нужно было крайне осторожно.
Снять у меня получилось, и девушка покинула автобус. Мне нужно было только аккуратно поставить взрывчатку на пол, но краем глаза я уловил красное мигание, в кармане одного из заложников, который отдалялся от автобуса. Секунда, и красный свет становится непрерывным.
– БЕГИ! – крикнул я Шерел.