Страница 7 из 84
Глава 4
Услышав эту фразу, я покачнулась и прижалась к колонне, чтобы устоять на подкосившихся ногах и не рухнуть прямо на пол.
О чём Матиас говорит? Неужели, с отцом стряслось что-то серьёзное? Но ведь у него обычная простуда. Он сам так говорил…
У меня перехватило дыхание и я судорожно вцепилась в колонну. Голова шла кругом, меня трясло.
— И что нам это дает? — тем не менее, в голосе советника мелькнула искра заинтересованности, — Разве есть большая разница когда вы получите…
Я вся обратилась в слух и крепко прижала ладонь ко рту, чтобы не выдать себя звуком дыхания. Чёрт! Как я раньше не замечала, что сердце стучит так громко! Оно грохочет, как кувалда кузнеца! Меня точно услышат!
Где-то вдали хлопнула дверь, и плеч вновь коснулся сквозняк. Это было похоже на прикосновение ледяных пальцев. Вздрогнув от неожиданности всем телом, я покачнулась и на мгновение потеряла концентрацию.
Чтобы не упасть, я резко выставила вперед ногу, перенося на нее вес.
Каблуки туфли предательски звонко цокнул о каменный пол и советник моментально замолчал на полуслове.
В коридоре повисла гнетущая тишина. Из своего укрытия я не могла ничего видеть, так что приходилось полагаться исключительно на слух.
— Герр Кариалло, — наконец, едва слышно произнес он, — Думаю, мы выбрали неправильное место для разговора. Предлагаю закончить нашу беседу в более подходящем для этого помещении.
— Пожалуй, вы правы, герр Ховинен, — процедил Матиас.
Я же застыла, молясь всем богам, которых знала, чтобы он не догадался заглянуть за неё. Вроде бы, меня не видно, но если вдруг из-за колонны случайно покажется хоть кончик моей юбки или мысок туфли — пиши пропало.
Ума не приложу что меня так перепугало, но в этот момент я была убеждена в том, что если Матиас поймет, что я подслушала их разговор, мне будет не сладко.
И снова воцарилась зловещая тишина, напряжение от которой заставляло меня оцепенеть, боясь даже вздохнуть.
Не знаю сколько это продолжалось — в какой-то момент мне просто перестало хватать воздуха, а перед глазами замаячили красные всполохи. Но потом, наконец, эту самую тишину нарушил гулкий звук удаляющихся шагов.
Причем, в первую секунду мне от ужаса показалось, что шаги направляются в мою сторону, и я вжалась в колонну ещё сильнее, свернувшись комочком и спрятав лицо в ладонях.
Но потом шаги стали как будто затихать, и я с облегчением поняла, что Матиас и советник Ховинен направились в противоположную от меня сторону.
Облегчение, нахлынувшее на меня, было невероятным. Прежде всего, я смогла отдышаться, кое как уняв бешено колотящееся сердце.
Но как только я успокоилась, мои мысли все равно вернувшись к услышанному разговору.
Почему Матиас так внезапно завел разговор с советником о моем отце? Что с ним такое и чего именно должен получить Матиас?!
В груди заныло от тревожного предчувствия. Надо как можно быстрее возвращаться домой. Здоровье отца для меня важнее любых свадебных церемоний. Тем более, после болезни, унесшей жизнь моей мамы…
И все же, вдруг есть хотя бы крошечная вероятность, что я себя накручиваю? Что я просто что-то неправильно поняла или не донца расслышала? Ведь есть, правда?
Однако, тревога, разгорающаяся в груди, настойчиво говорила, что это не так. От дикого напряжения и всех пережитых событий голова закружилась, я отняла ладони от лица и, резко выпрямившись, решительно вышла из-за колонны…
…чтобы тут же с размаху врезаться во что-то, похожее на пышное розово-белое облако.
— Эй!!! — взвизгнул над ухом тонкий девичий голос, — Ничтожество! Ты хоть понимаешь, чьего платья ты коснулась своими грязными руками? Не видишь, куда идёшь?!
Я вскинула голову и столкнулась взглядом с девушкой, чье кукольное, засыпанное пудрой, личико было искажено от гнева. Девушка прожигала меня насквозь яростным немигающим взглядом, отчего ее глаза с яркими серо-голубыми зрачками казались слегка выпученными.
Позади нее стоял высокий, короткостриженный и очень хмурый мужчина в воинской форме, который, тем не менее, выглядел весьма удивленным. По всей видимости, тоже не ожидал, что из-за колонны на них кто-то может выскочить.
— Приношу свои искренние извинения, — коротко поклонилась я.
Хоть ее оскорбления и задевали меня, но, с другой стороны, я не могла не согласиться с тем, что в нашем столкновении все-таки виновата я.
— И куда я дену твои извинения?! — девушка капризно вскинула голову, отчего её длинные волосы цвета спелой пшеницы рассыпались по плечам, — Ты мне все платье помяла! Знаешь, сколько оно стоит?
— Я правда очень извиняюсь, что я помяла ваше платье, — сухо ответила я, — но мне нужно идти.
Надела на лицо насколько милую улыбку, насколько это только возможно, и развернулась. Хоть у меня внутри все полыхало от возмущения, но сейчас моя голова была забита одними только мыслями об отце.
Поэтому моя цель сейчас состояла в том, чтобы свести все скандалы к минимуму и как можно быстрее разобраться во всем, что я услышала от Матиаса!
— Это куда ты собралась!? — возмущенно вскрикнула девушка, как только я повернулась к ним спиной.
Ее кавалер вдруг резко шагнул ко мне и цепкой хваткой схватил за предплечье.
— Отпустите меня, — обернулась я к нему, а, затем, кинув взгляд на капризную девушку, от которой едва ли не пар валил от недовольства, добавила:
— Я же извинилась перед вами. Что вам еще от меня нужно?
— Нужно?! — ее лицо так перекосило от ярости, что даже пудра была не в состоянии скрыть резко раскрасневшуюся кожу, — Нужно чтобы тебя кто-то научил манерам!
Вот тут меня уже кинуло в жар. Я хотела было ответить ей, что она здесь единственная, кому не хватает манер, но в этот момент она скомандовала своему кавалеру:
— Кириан, давай отведем ее к моему жениху!
Вцепившийся мне в руку мужчина без лишних слов поволок меня за собой по коридору. А позади с на редкость злорадным и мстительным выражением лица цокала каблуками капризная девушка.
— Сейчас ты пожалеешь о том, что вообще на свет появилась, деревенщина! — прошипела она мне в спину.
Я перестала вырываться. Бесполезно тягаться силой с тренированным воином, но я не позволю им видеть мои слезы. Я вскинула подбородок, на секунду обернувшись и взглянув прямо в лицо этой разодетой кукле. Жаль, что в этот момент она отвлеклась на пудренницу, которую вытащила из-под корсажа, и теперь придирчиво рассматривала себя в зеркальце.