Страница 53 из 236
Вот тут патриарх и кинулся в Кремль, придерживая полы рясы и забавно подпрыгивая. Ну по крайней мере мне казалось, что так должно быть. Но к чести товарища Сталина, вытирать ноги о посетителя он не стал. Наоборот, принял со всем уважением, выделил финансирование, прописал весьма обширную автономию православной церкви во внутренних делах, правда, потом оказалось, что тоже самое получили и мусульмане, и евреи, и буддисты с шаманами. Но оставил за собой право контроля, чтобы все эти товарищи не шалили.
С магами получилась похожая картина. Правительство Союза, изрядно обновившееся к началу войны, почти двадцать лет проводило политику примирения. Сначала объявили о преемственности поколений, дескать, история Руси едина и неделима, затем признали ошибки революции, реабилитировали многих, безвинно пострадавших и даже покаялись за расстрел царской семьи и осудили палачей. И не сразу, но потянулся ручеёк возвращенцев. А вот с началом войны он перерос в бурный поток, ибо с одной стороны коалиция заявляла, что борется с большевиками, а с другой, среди эмигрантов дураков не было. И они видели, что творят поляки, благо те особо и не скрывались, наоборот, всячески освещали свои успехи в деле уничтожения еретиков.
Переломным моментом стало возвращение на родину Великих князей Александра и Кирилла, вместе с созданным последним Корпусом Имперской Армии и Флота. Формально они перебрасывались в Финляндию для помощи финнам в войне против Советов, но ударом в спину опрокинули войска финнов и в полном составе, с оружием и техникой, перешли границу. Именно в составе Корпуса находилось весьма значительное количество магов и давших начало советской магической школе.
В итоге церковь окормляла паству и спасала души, государственные маги, выпускники магических техникумов, помогали людям в более приземлённых вещах и приглядывали за нечистью, и каждый наблюдал за соседом, не давая ему перейти черту. Так что появлению Никодима я ничуть не удивился. Скорее ждал его с того момента, как позвонил Хвостову и попросил машину и пару человек для захоронения всякого разного на скотомогильнике. Такой человек как председатель колхоза Маяк просто не мог оставить происходящее без внимания, но поскольку сам в этом ничего не понимал, обратился к специалисту. А мне скрывать было нечего.
Надолго молебен не затянулся. Как раз мужики успели скидать в яму остатки мусора и, перекрестившись, начать засыпать. Я своё дело давно сделал, все ритуалы проведены были по учебнику, никакого особого отклика от обломков не имелось, а после молебна так и вовсе можно было с чистым сердцем выкинуть захоронение из головы. Никакая гадость оттуда не вылезет, и никакие зомбо-коровы не восстанут. Что меня весьма радовало.
— Вот и закончили, с Божьей помощью. — батюшка стянул епитрахилью и вытряхнул угли из кадила прямо на свежезасыпанную яму. — Как печёт сегодня, а? А не желаете ли, Лука Артёмович, кваску холодненького испить? Пива не предлагаю, хотя по такой духоте и оно в самый раз было, хоть стараюсь хмельного не употреблять.
— Да я тоже не фанат алкоголя, — я пожал плечами. — хотя пробовал тут медовуху у Степана на посиделках, чуть язык не проглотил.
— Умеют берендеи меды ставить, этого не отнять, — продемонстрировал знание сельской подноготной Никодим. — Но коварные они, сил нет! Пьёшь — чистый нектар и амброзия, а чуть переборщишь, так попробуй встань. Не, давайте-ка мы кваску лучше. По такой жаре оно самое оно.
Отказываться я и не думал. Велосипед батюшки погрузили в удачно освободившийся кузов пикапа, мы погрузились следом и уже через двадцать минут заходили в двери небольшого кафе на территории «Коопторга». В памяти альтер-эго это называлось фудкорт, но там обычно имелось несколько точек питания, просто сосредоточенных в одном месте, а здесь хватало одной витрины с сонной продавщицей за прилавком.
Впрочем, встретили нас вполне ласково, и квасу налили свежего, холодного, домашнего, и бутерброды предложили горячие, или котлету московскую в булке. В голове само собой всплыло слово «гамбургер», но я, его не раздумывая отбросил. Все эти заморские бургеры даже рядом не стояли с микояновской котлетой из отборного мяса, на сером хлебе, да с огурчиком, лучком и горчичкой. Стоило это удовольствие пятьдесят копеек и в технаре мы со стипендии любили набрать котлет в общагу и устроить пиршество. Вот и сейчас я не устоял и взял парочку.
— Значит из самой Москвы к нам? — как и ожидалось, батюшка начал с самого животрепещущего вопроса. — Не жалеете?
— Удивительно, но нет, — я отхлебнул квасу и блаженно зажмурился. В кафе работали кондиционеры и после уличной духоты казалось, что ты попал в рай. — И, если что, ко мне можно на ты. Статус статусом, но и возраст никто не отменял. Да и уважение сначала надо заслужить.
— Жаль не все это понимают, — кивнул Никодим, ничуть не удивившись. — Тогда и ты меня по имени зови. Наедине, само собой, всё же сан блюсти надо. Но в личном разговоре чего нет. Все мы тут одним миром мазаны, все на службу поставлены. И друг друга держаться надо, чтобы опять большой крови не случилось.
— Согласен, — крови не хотелось. Слишком много перенесла наша страна, чтобы остались те, кто хочет очередных потрясений. Наоборот, людям хотелось мира, стабильности. Чтобы пожить по-человечески и я их прекрасно понимал. Всплывали иногда в голове воспоминания о будущем, как бы смешно это не звучало и от некоторых меня в дрожь бросало. Это страшно, когда не знаешь, чем будешь детей кормить сегодня и завтра. Не хочу! И готов драться, чтобы этого не случилось. — А вы сами откуда?
— Саратовский я. — вздохнул священник. — С Волги-матушки. Места там у нас — закачаешься! Красотища!!! Выйдешь на берег Волги, вдохнёшь полной грудью и жить хочется! Кажется, сейчас расправишь крылья и улетишь! А девушки у нас какие? Нет, я не спорю, у нас везде красавицы хоть куда, но лучше саратовских девчонок я никого не встречал.
— И это говорит батюшка, которому паству от прелюбодеяния держать надо, — рассмеялся я.
— Так я ж из белого духовенства. — даже глазом не моргнул Никодим. — Да и постриг принял всего семь лет назад. Приход получил, остепенился, женился, детишек у меня трое, а даст Бог и больше будет. Но по молодости давал джазу. Молодой был, глупый. Думал, что море по колено.