Страница 134 из 236
– Добре, хозяин, – домовой степенно кивнул, глядя на явно обрадовавшуюся кикимору, споро убиравшую со стола. – Перину тебе взбить? После обеда самое оно соснуть часок, чтобы куски улеглись.
– Нет, спасибо, – я покачал головой. – Надо работой заняться. И сразу говорю, даже если почуешь что – не лезь! Я‑то не трону, но может ненароком мёртвой силой шибануть.
– Ты же обещал, – Хован пригорюнился. – Эх, хозяин…
– Сам всё увидишь, – оправдываться у меня не было ни сил, ни желания. – Всё, мне не мешать!
По‑хорошему стоило отправиться в подвал, но, во‑первых, я и вправду обещал, во‑вторых, всё же то, что я собирался сделать называть чистой некромантией было нельзя, ну и в‑третьих, там предполагалось кровопускание. А я ещё не дошёл до той степени маразма, чтобы поливать некромантскую печать своей собственной кровью. Я её и не изучал толком. Кто знает, чего бы случилось. Нафиг мне такие приключения. Поэтому ограничился заклинательным покоем, ну или комнатой для медитаций. Пусть там была концентрация совсем другого оттенка силы, идущей от узла, но обойдусь. Зато целее буду.
– Встану я, Лука сын Артёмия, не благословясь, пойду во тёмный лес, навской стороной. За Калиновым мостом – Матушка Мара, на правом плече – Ворон сидит, Клюв – булат, око – уголь, коготь – огонь. – Я достал кинжал, или как правильнее его было сейчас называть – атам и полоснул себя по левой руке, так, чтобы кровь не лилась в сторону, а собиралась в ладони. – Матушка Мара! Отпусти Ворона, Ворона Вороновича, стара Врана, через кровь мою, через кость в руке – Пусть летит ко мне, встанет у огня.
Несмотря на солнечный день в комнате потемнело. А после окружение и вовсе расплылось, словно бы я провалился в астрал. Но нет, я всё ещё был в реальности, в своём теле, ощущал пол под ногами, боль от пореза, холод, который начал пробирать до костей. По сути, я сейчас открыл дверь в ту самую Навь, которая вроде бы и астрал, а вроде бы и нет. Становилось жутковато, но прекращать ритуал было нельзя иначе… много чего могло случиться.
– Слышишь кровь? Сочится – зовёт. Видишь кость? В ней – твоя плоть. Не на битву зову – на совет, не на погибель – на тихий свет. – Каждое слово отдавалось в пространстве дрожью. Каждая буква падала будто камень в пруд. Каждый звук порождал новые. – Будь мне глазом во тьме, Будь мне словом в уме, Укажи, где мёртвый спит, где живой беда. Сядь на право плечо, Шепни, что спрятано горячо. Кровью кормлю, костью звоню, Слово крепко, замок в земле. Гой!
Едва я выкрикнул последнее слово пространство словно сжалось. Ощущение было, будто на меня смотрит нечто исполинское. Кто‑то такой силы, что перед ним я лишь песчинка и сейчас решается жить мне или умереть. Нет, специально убивать меня не будут, просто перестанут сдерживаться и меня размажет может быть даже вместе с домом. А то и со всем селом вместе взятым. Я уже десять раз пожалел, что связался с данным призывом, но крепко держал эмоции в узде, не позволяя и тени сомнений протиснуться наружу. И… отпустило. Этот кто‑то счёл меня достойным жить. А может просто неинтересным. Но чужое присутствие исчезло, а пространство пришло в норму. Я тяжело осел, выронив нож из дрожащей руки. Ну его в пень такие эксперименты! Подарок подарили, называется! Да чтобы я…
– Кар!!! – оглушительный крик вырвал меня из пучины обиды и самобичевания. – Крар! Ка‑ар!
Я замер, а в правое плечо впились когти. Здоровенный полупрозрачный ворон, при этом не потерявший в весе ни грамма деловито прошёлся по плечам, спустился по правой руке, сунулся в ладонь левой, всё ещё полной крови. Затем снова оглушительно каркнул и с размаху долбанул меня клювом прямо между глаз. От неожиданности я рухнул на пол, а когда пришёл в себя никакого ворона в комнате уже не было. И… ничего не болело. Я ошарашено уставился на ладонь, которую распорол до кости, а теперь от пореза не осталось и следа. И лоб тоже оказался цел. И главное, я чувствовал, как где‑то в груди у меня поселилась новая сущность. Стоило мне позвать и ворон снова явился бы став мне помощником и соратником. Кажется, я только что обзавёлся призрачным фамильяром. Знать бы ещё, чего с ним делать.
– Эх, хозяин, хозяин, что ж ты творишь! – голос Хована обнаружившегося в дверном проёме дрожал и даже заикался. – Да где ж это видано то, чтобы в доме такое творить!
– Осуждаешь? – я сам ещё не разобрался с тем, что произошло, и сил с настроением спорить тем более не имел. – Опять будешь из дому гнать?
– Да кто я такой, чтобы супротив воли Морены идти, – домовой, выглядящий словно враз постарел лет на пятьдесят с кряхтеньем развернулся ко мне спиной, но в последний момент оглянулся через плечо. – Толькить, она своих воронов за так не раздаёт. Как бы не спросила столько, что выплатить не сможешь. Зря ты это хозяин. Боги своё всегда возьмут. Всегда, уж попомни мои слова. И человеку лучше держаться от них подальше. Ежели, конечно, он жить хочет. А коли нет, так есть проще способы. Вона в колодец вниз головой и вся недолга. И быстро и водяному потеха. А тут… Эх!