Страница 117 из 236
Глава 14
Ну вот и сходил за хлебушком! Я покосился на отплывающего егеря и… нет не плюнул. Нет более быстрого способа поссориться с водяным, чем плюнуть в воду, где он живёт. Хотя вру! Есть! Можно ещё туда пописать, но тогда очищать её будут твоей кровью. Однако было досадно. Да, я знал на что шёл, но, если бы заранее был в курсе что у водяного есть имя сюда бы не полез. Остался бы на берегу, да ещё бы жезл захватил. И ничего, не переломился бы водный хозяин, явился как миленький. Но теперь чего уж.
Осмотревшись, я присел прямо на лабзу, положив руку на старый рогоз. Ведь лабза это что такое? Остатки растительности, образующей целые острова толщиной до пары метров. Хотя обычно гораздо тоньше, конечно. Они гниют, опускаясь на дно, но вот на болотах лабзой может быть покрыто почти всё. И по ней даже можно ходить, только не след в след. Водяные очень любят сооружать себе временные пристанища из этого материала, для тех же русалок, например. Или водяниц. Нравится ему как те танцуют в лунном свете.
И нет, водяницы и русалки это не одно и то же. Русалки духи стихии, получившие воплощение. Имеют способности к частичному оборотничеству, то бишь могут хвост превратить в ноги. Весьма симпатичные кстати. И да, хоть понести русалка может только от водяного либо родственного по сути существа, типа тритона, но в ту же Купалову ночь вполне не против приголубить симпатичного парня. И в принципе никто не уходил обиженным.
Другое дело водяницы. Ну или утопленницы, тут кому что ближе, можно и так, и так. Потому что это реально девушки, покончившие жизнь самоубийством в воде. Ну или те, кого увели русалки, это тоже считается. И если русалки во многом самостоятельная нечисть, то вот водяницы это уже полностью подчинённая водяному нежить. И поведение у неё соответствующее. Они тоже могут заманивать симпатичных парней, обещая незабываемую ночь, и я тут был полностью согласен. Сложно забыть момент, когда тебя пытаются сожрать. Я лично свой день помню, как сейчас, даже может быть слишком хорошо, можно было бы и забыть немного.
Водяные не любили некромантов. Чуяли в них конкурентов. Поэтому русалки и сбежали. Поэтому я и пришёл лично, чтобы договориться. Сейчас понимаю, что зря. Не может у имеющего имя водяного не быть гарема утопленниц, а значит я ему враг. Единственная надежда, что местный хозяин достаточно умный и осторожный, чтобы не связываться с людьми. В прошлый раз ему изрядно досталось, раз решил пересидеть в спячке. Но кто знает, может сейчас захочет отыграться. Я помотал головой выкидывая лишние мысли и присел по‑турецки прямо на лабзу. Островок качнулся и затрещал, но я уже положил руку на гнилой камыш, сотворив знакомый знак. Простенький, базовый, но лабза под рукой тут же начала покрываться инеем, а вода, обильно её напитывавшая – застывать. Пара минут и я сидел уже на самой настоящей льдине. Сил ушло немало, но как минимум, теперь меня утопить было не так просто.
– Ну что, так и будем сидеть и молчать? – я раскрыл пакет с карамельками и бросил одну в рот, с трудом заставив себя не скривиться. Самые дешёвые, с каким‑то химозным привкусом. Меня пару раз в деревне угощали такими, я всегда отказывался. И правильно делал. Вкус очень так себе. – Или выйдешь к гостю?
– Гости званными приходят, – одно из многочисленных пятен лабзы вдруг поднялось, являя отвратную зелёную харю. – А навьих поводырей мне ни званными, ни незваными не нать!
– Здрав будь, Глубота‑хозяин, – я не обратил внимание на грубость. – Не хочешь в гости звать, дело твоё. Так и я не чаи распивать явился. Но раз не ко двору пришёл, так извини. Пойду я.
– Шутить удумал, некрот⁈ – Глубота приподнялся из воды всей своей необъятной тушей, надвигаясь на мой островок. – Будто я тебя отпущу из своих владений!!!
Я без страха глядел на приближающееся чудовище. Громадный, зелёный, чем‑то напоминающий лягушку. Может перепончатыми лапами, может широким толстогубым ртом, поросшим усами, то ли рыбьими, то ли похожими на водоросли, а может громадным пузом. Та ещё образина, на самом деле. Но никто и не обещал, что он будет симпатичным. Болотный царь вон и вовсе гигантская ожившая кочка, у него даже ног нет, одни щупальца и ничего. Живёт. Даже семью имеет, но там и они красотой особо не отличаются.
– Страшно, чаровник⁈ – навис надо мной водяной, обдав мерзкими холодными брызгами. – Правильно боишься! Я вашу братию терпеть не могу!!! Станешь теперь дома у меня дворником! Дно будешь мести да рыб пасти!!!
– А потом придут мои коллеги, вывернут тебя наизнанку, изгонят водяниц, русалок пустят на уху, и ты даже пискнуть не успеешь. – я демонстративно закинул в рот ещё одну карамельку. – Ты сильней меня, даже спорить не буду. Но! Ты сильнее меня как человека. А сейчас я не человек, а представитель системы. И эта система прекрасно знает, где я и зачем сюда пошёл. И поверь, она умеет защищаться. Хотя чего я тебе рассказываю, ты же в курсе. Встречался с нашими перед спячкой. Но тогда тебя пощадили, а сейчас спросят по полной. И за прошлое, и за настоящее. Хочешь этого? Давай! Сойдёмся на кулачках, посмотрим кто круче. Только, видишь ли, ты проиграешь, даже если победишь. И не надо говорить мне о подлости людской. Это не подлость, это называется организованность.
– Людишки! – это слово Глубота практически выплюнул мне в лицо. – Мелкие, жалкие, слабые, словно жуки‑плавунцы! Но только дай возможность, до костей обглодаете! И ведь не избавишься от вас, одного притопишь, десять появляются!
– А ты не топи, – я пожал плечами. – ты же умный мужик, Глубота. Даже разговариваешь вон правильно, без архаизмов. Значит не просто выжил и приспособился, а сознательно интересуешься человеческим обществом. Так к чему этот спектакль? Показать, что ты силён и велик? Я и так верю. Местные озёра да реки, конечно, не чета тому, что было раньше, но и сейчас много места занимают. Считай весь район водой залит, а ты в ней хозяин. И заметь, я даже не спорю с этим, лишь договориться хочу. Чтобы русалки твои беспредела не творили, девок под воду не уводили. А то нехорошо получится, ты‑то знаешь как на это мы, люди, реагируем.
– Овсень скоро, – сдал назад и отвёл глаза водяной. – Вот бабы и чудят.