Враг. Будь моим первым

Глава 38

Марк

Два прекрасных дня пролетели так быстро. Мы прилетели вечером и все следующее утро провели возле океана. Катались на яхте. Смотрели на китов. Пол вечера мы с моей любимой девочкой провели на пляже. Сидели у океана, разговаривали, смеялись, постоянно целуясь. Дарья не покидала моих объятий уже двенадцать часов и я хотел увеличить это время.

Идем вдоль набережной. Дарья снимает. Я говорю по телефону с Климом. В мое отсутствие, он ведет мои дела. Теперь я могу выдохнуть и переключиться на ту, которая мне дороже всех. Моя невеста. Моя Дарья.

И внезапно, случилось это. Я увидел их.

Ивана Михайлова и... Машу. Смотрю на свою самую большую любовь и сердце словно замерло... Маша неторопливо шла вместе с мужем и их двумя детьми.

Гром и мрак. Я буквально, услышал, как этот солнечный день рухнул на землю и я наблюдал вокруг его яркие осколки. Теперь, вокруг темнота. Ничего нет кроме моего шока.

Ильяс мне сказал, что они будут здесь, только к концу недели. Слово "пятница" звучало не раз. Но сегодня, среда.

"Какого черта?!"

Я же все рассчитал. Был так осторожен. Сделал все, чтобы этой встречи не произошло. Все продумал заранее. Оставил себе два дня форы. Выбрал намеренно этот день для отъезда домой, чтобы защититься от нежелательных эмоций и их последствий.

Честно говоря я не знал, что буду чувствовать, но не доверял себе. Поэтому и не хотел узнавать. Это же не кто-то. Это Маша...

Еще минуту назад я был очень счастлив. У меня в руке пальчики самой любимой и желанной малышки, моей невесты. Моей будущей жены. Дарьи.

Но... Вижу эту светловолосую женщину впереди с двумя детьми и мужем и мой мир словно раздвоился.

Мое сердце и моя жизнь принадлежат Дарье, этой рыжеволосой фурии, что смеясь обнимает меня сейчас. Так отчего я боюсь встречи с той, что дано забыла обо мне? Боюсь встречи с той, что идет впереди и даже не видит меня? С той, что уничтожила меня более трёх лет назад. Уничтожила...

Впервые за долгое время, ненависть и злость вновь посетили мое переполненное любовью сердце. Вижу их и злюсь. По-настоящему. Всей кожей ощущаю намек на то забытое чувство. Яд ненависти, помноженный на страх и тоску.

Три года я варился в этой ненависти. Слишком долго... Боюсь возвращения в эту тьму. Не хочу! Но поздно. я уже чувствую как меня сковывают и душат уязвленная гордость и нежелание мириться с тем, как все сложилось. Я весь напряжен сейчас. Окаменел. Сам не заметил как сжал пальцы. Не хочу быть, здесь, сейчас.

"Уйти? Нет. Я не могу уйти..."

Чуть замедлился. Остановился. Стараюсь успокоить, атакующие сознание, негативные мысли. Я жил в ненависти достаточно. Это прошлое. Я отпустил его.

Снова поднял глаза и решился посмотреть на них. Сначала на него, на Ивана Михайлова. Это не так больно. Его я, просто не выношу.

Он неторопливо шел и держал на руках своего маленького сына. Малышу не больше года. В свободной руке Михайлов держит пальчики своей жены.

"Жены... Ее пальчики. Маши..."

Я поднимаю взгляд на нее. Смотрю.

"Как же это больно..."

Она идет смеясь и ест мороженое, прижимая рукой к себе маленькую ладонь их старшего сына. Ему не больше четырех. Ваня младший. Она уже была беременна им, когда произошла наша с ней история.

"Наша с ней история..."

Нет... Это не так. “Нашей” эта история была только в моем воображении. Маша не была со мной и минуты. Она была с ним. С Иваном. Упрямо, необъяснимо, но с ним. Даже когда Маша потеряла память, оставила его... уехала. Все равно тянулась к нему.

Ненавижу его за это.

Дарья их еще не видит, идет и смотрит в дисплей камеры. Я остановился, удерживаю ее руку, повернул к себе.

— Дарья. Твои друзья здесь.

Любимая слушает меня и рассеянно кивает. Она явно не осознала еще, что именно я ей сейчас сказал. У меня нет времени задерживаться. Я должен... Должен уйти, немедленно.

— Любимая, я сейчас уйду. Побуду в нашем номере. Сообщи мне когда освободишься и если захочешь, приходи проводить меня. Я улетаю двухчасовым рейсом. Даже лучше, что все случилось раньше, мне действительно стоит вернуться в Бостон. Клима разрывают поставщики и подрядчики.

Дарья все еще не поймет о чем я говорю. Послушно кивает и льнет ко мне, желая обнять. Но через пару секунд она обернулась.

Все. Она увидела их.

Улыбается. я смотрю на нее и оттаиваю. Как же ей идет улыбка. Но внезапно обнаруживаю что меня это злит.

Все счастье, что было на ее лице, омрачило меня в секунду. Хотя повода для этого, вроде как нет. Дарья любит меня больше, чем я мог бы мечтать. Обожает меня и нежна со мной. Но так, как сейчас она смотрит на них, на Ивана и Машу... Так на меня она никогда не смотрела.

Все слилось в этом взгляде. Нежность, радость, забота. Она словно попала домой. Они были ее семьей. Настоящей. Вот о чем говорил этот ее взгляд.

За пару секунд я сделался для своей женщины невидимкой. Впервые, за все время.

Я стал злым и раздраженным в секунду. Держу себя в руках. Хватило здравомыслия не показывать ей это. Отхожу от нее и сам не знаю почему, не стал целовать Дарью перед уходом. Не хочу делать это, при них. Понимаю, что веду себя упрямо и тупо, но не могу остановить это в себе.

"Почему я отталкиваю ее? Почему не обниму на прощание? Ведь, нас с Дарьей, они даже не видят еще..."

Дарья счастлива и растеряна. Ей непонятна эта моя смена настроения. Смотрит на мое выражение лица. Мгновенно считывает то, что творится внутри меня. Протягивает ладонь к моему лицу и нежно касается моих губ. Но я отстраняюсь.

Дарья растеряна моим подавленным видом. Ее улыбка потухла, а в глазах, впервые, за долгое время, вспыхнули огни гнева. Дарья не глупа, она догадалась, кто именно стал причиной моего мрачного настроения.

Да, она подумала о Маше и была права. Дарья оглянулась на них и ее взгляд на Машу, впервые, был тревожным и оценивающим.

"Доверяет ли Дарья мне сейчас? Не знаю. Не уверен..."

Наши руки впервые расцепились. Наши пальцы не тянулись друг к другу. Мы стояли рядом. Но были очень далеко друг от друга в наших мыслях. Так, за одну минуту, между нами выросла стена из забытых тревог и страхов моего прошлого.

Я предупреждал Дарью, что не умею делиться. В этом я дикарь и деспот. Но... неудобная правда была в том, что в каком-то смысле, я все еще считал Машу своей. Она и была моей. Первой большой любовью. Первой, женщиной которая разбила сердце мне...

Я прервал свои размышления. Они наконец-то заметили нас.