Страница 84 из 130
Я решилась задать вопрос чуть позже, в самом конце коридора, когда мы с Себастьяном покинули зону, где жили конкурсантки:
— Если я предложу вам использовать меня в качестве приманки, чтобы больше никто не погиб, вы согласитесь?
Принц не изменился в лице. Только бросил на меня холодноватый взгляд искоса и спокойно предположил:
— Ты хочешь, чтобы Рейгард откусил мне голову?
— Вы можете не говорить ему.
— Не получится. Чтобы, как ты выразилась, использовать тебя в качестве приманки, он должен участвовать в спектакле. Это во-первых. А во-вторых — Лина, ты слишком ценная фигура на этом поле. И если с тобой что-нибудь случится, я сам себе голову откушу.
— Значит — нет.. — протянула я слегка разочарованно. — А если я уговорю Рея?
— Ты его не уговоришь, — иронично хмыкнул Себастьян. — Странно, что ты этого не понимаешь. Рей не станет рисковать тобой. Я с трудом добился его согласия не завершать отбор, если ты ещё и про приманку заикнёшься, он точно что-нибудь сожжёт.
— Я всё-таки попробую.
— Ну пробуй, — засмеялся младший наследник, качая головой.
Рейгард
Им с Себастьяном с трудом удалось удержать родителей от немедленного посещения Кассандры. Король и королева едва не разнесли комнату Рея, пытаясь сразу отправиться посмотреть на девочку и поговорить с ней.
— Мама, папа, как вы не понимаете — она не готова! — увещевал Рейгард, пока Себастьян просто молча держал заклинание запертых дверей. — Касси во дворце вторые сутки. Дайте ей немного привыкнуть и прийти в себя, а потом уже будем знакомиться!
— Ты с ума сошёл, Рей! — всплеснула руками королева Мелисанда. — У нас есть внучка, а мы не в курсе! Мы должны хотя бы увидеть её. Можем не рассказывать, кто мы, но увидеть обязаны.
— Как Аделина вообще умудрилась скрыть твою дочь, — качал головой его величество, то ли восхищаясь, то ли ужасаясь этому поступку. — Тем более что во время беременности она ещё и в академии училась, а не дома сидела. И никто не заметил! У неё поразительные способности к артефакторике, и учитывая это, я могу предположить, кем является её отец.
Себастьян, услышав подобное, едва не развеял заклинание, но Рейгарда было не так просто отвлечь от цели. Он был сосредоточен на том, чтобы не пропустить своих родителей к Кассандре.
— Ты мне зубы не заговаривай, пап, — сказал он королю строго, и тот хмыкнул. — Я прошу вас с мамой подождать несколько дней. Сейчас не время. Я только начал налаживать контакт с Касси, и мне не хотелось бы, чтобы из-за вашего визита она сообразила, в чём дело, и ополчилась на меня.
— Когда-нибудь ей всё равно придётся сказать, Рей, — укоризненно пробормотала королева. — Почему не сегодня?
В результате разговор затянулся на полчаса, по кругу шли одни и те же аргументы, но в итоге Рейгард и Себастьян всё-таки добились от родителей обещания, что в ближайшие три дня они к Кассандре ни ногой. На большее король и королева не согласились.
Сразу после этого, захватив с собой корзинку с фруктами, Рейгард отправился к Кассандре сам, получив от Себастьяна обещание, что тот вскоре приведёт туда и Лину.
Касси находилась в игровой комнате и, сидя на широком подоконнике, за которым всё было ярко-оранжевым, смотрела на улицу. Её лицо было задумчивым и строгим, волосы золотились, а в глазах, когда она повернула голову в сторону Рейгарда, словно вспыхнули маленькие огоньки.
— Солнце почти село, — сказала она, не улыбнувшись. — Здесь у вас, в горах, очень красивые закаты.
— И рассветы.
— Рассвет я не видела — спала. А за закатом наблюдала сейчас. Что ты принёс?
— Фрукты. Будешь? Хотя скоро ужин, но я решил, что лишними они не будут.
— Буду, — кивнула Касси, вновь отворачиваясь к окну. — Только я не хочу садиться за стол. Мы можем есть здесь?
— Если ты хочешь.
Рейгард подошёл ближе к Кассандре, не понимая, отчего так — вроде бы диалог с девочкой был вполне мирным, но ему тем не менее казалось, что Касси злится. Догадалась?
— Давай я расскажу тебе одну историю, — произнёс Рейгард, старательно пытаясь сесть на подоконник. Но хвост слишком мешал, и у наследника получилось лишь примоститься боком. — Она не слишком весёлая, но нужная. Нам обоим. Выслушаешь?
— Я последние пару дней только и делаю, что слушаю, — хмыкнула Касси, вытаскивая из корзины с фруктами не яблоко, а грушу. Груши Рейгард всегда любил больше. — Так что рассказывай.
— Жил-был один принц, — начал наследник, призвав себе на помощь всю выдержку и смелость. — Окружающие воспринимали его избалованным мальчишкой, но на самом деле он был не столько избалованным, сколько несчастным. С самого рождения его родителей почти никогда не было рядом — они занимались управлением государством, а мальчик был предоставлен самому себе. Конечно, у него были наставники, точнее, один наставник-гувернёр, но принц скучал по родителям. Однажды, будучи совсем маленьким, он с горя слопал кучу конфет, ему было плохо — и вот тогда к его постели прибежали мама и папа. Принц смекнул: родителей можно увидеть, если хулиганить, — и начал ужасно себя вести. Тактика работала, он стал чаще видеть маму и папу, вот только они не хвалили, а постоянно ругали его.
— Логично, — улыбнулась Касси. — Он ведь ужасно себя вёл. Лучше бы вёл себя хорошо!
— А он пробовал, между прочим. Но получал в ответ лишь скупое «молодец». Нет, родители любили его, но тратили на него гораздо больше времени при возникновении проблем, и поэтому принц сам стал проблемой. Из него выросло настоящее чудовище, а при условии, что к постоянным проказам добавилось типично драконье воспитание, возможно, даже хуже, чем чудовище. Понимаешь почему, Касси?
— Потому что его не наказывали? — предположила девочка, глядя не на Рейгарда, а в окно, и это его огорчало. — По-настоящему, я имею в виду. Журили, да и всё. Ну, может, сладкого лишали.
— Не лишали, потому что сладкое он никогда не любил.
— Я тоже не слишком люблю, — вздохнула Кассандра. — А что дальше было?
— А дальше он поступил в академию. И встретил девушку, которая во всём была лучше него, но не была драконом. Принца это задевало, он хотел поставить её на место и решил проучить. Сделал вид, что влюблён. Но не ожидал, что влюбится на самом деле..
Касси наконец посмотрела на Рейгарда, и в её пронзительном, ярком синем взгляде светилась укоризна.
— Мне кажется, любовь совсем другая. Когда любишь, не обижаешь.