Страница 126 из 130
— Ой, замолчи, — огрызнулась я, Себастьян хмыкнул — и в этот момент раздался стук в дверь, а затем она открылась и через порог шагнул один из гвардейцев.
— Ваше высочество, к вам посол Арнарии Карл аль Кассио, — возвестил мужчина. — Утверждает, что вы его ждёте. Пустить?
— Пустить, — кивнул Себастьян, и через несколько мгновений гвардеец вышел, а его место занял дракон, не понравившийся мне с первого взгляда.
У моего отца было очень надменное выражение холёного лица, красивого, но жестокого. Волевой подбородок, орлиный нос, тёмно-синие глубокие глаза — несомненно, умные, но тронутые самодовольством и презрением ко всему окружающему. Короткий ёжик по-военному стриженных волос, большие руки со множеством перстней на пальцах, да и в целом одевался Карл аль Кассио весьма вычурно — вся одежда была расшита золотыми нитями и драгоценными камнями. Из-за подобного изобилия посол сверкал как Главная площадь в праздник новогодья.
— Добрый вечер, ваше высочество, — процедил посол, оглядывая принца. В отличие от него, Ян был в обычных тёмно-синих штанах без всякой вышивки и белой рубашке, с парой расстёгнутых пуговиц у ворота. Из-за стола наследник не встал, лишь кивнул прибывшему.
— Добрый вечер, Карл. Что за срочное дело?
— Безотлагательное, я бы сказал, — продолжал мужчина и, сделав шаг вперёд, положил перед Себастьяном на стол какой-то камень, похожий на обычный булыжник. — Это артефакт, при помощи которого я отслеживал здоровье Валенсии аль Миранио по приказу его величества Ортруна. Недавно артефакт перестал светиться изнутри алым, причём резко, что обычно означает скоропостижную кончину. Я хотел бы получить объяснения.
— Объяснения.. — протянул Себастьян. — Что ж, извольте. Валенсия пыталась убить одну из конкурсанток. Осознав, что раскрыта, она покончила с собой, выпив яд, который умудрилась пронести в кольце на своём пальце.
Принц замолчал, и Карл несколько секунд следовал его примеру, раздумывая. А затем невозмутимо поинтересовался:
— Кого именно собиралась убить моя подопечная?
— Кари дель Катахана, — ответил Себастьян, удивив этим ответом и меня, и посла. — Видите ли, я был столь неосторожен, что дарил знаки внимания обеим девушкам. Возможно, переборщил. В результате Валенсия попыталась отравить Кари, но девушка выжила и рассказала нам о попытке убить её. Причём Валенсия использовала и ментальную магию, желая, чтобы это выглядело как самоубийство. Я обвинил её, и она в отчаянии выпила яд. Прошу меня извинить, следовало сразу сообщить вам.
— Да уж, — пробормотал посол, остро глядя на Себастьяна. Судя по всему, пытался понять, насколько принц правдив. На самом деле всё было так или план его величества Ортруна раскрыт? — Неожиданно, честно говоря. И не верится. Вы уверены, что..
— Уверен. Увы, улики неопровержимы. Не волнуйтесь, я предоставлю королю Ортруну полный отчёт со всеми подробностями произошедшего. В целом могу кратко рассказать и вам — Валенсия внушила Кари собрать яд дерева кайлонг в зимнем саду, а затем добавить этот яд в виноград, имитируя попытку убить другую конкурсантку, и съесть виноград самой. Конкурсантка чудом выжила, Кари тоже, поскольку перед этим выпила противоядие. А когда я убрал ментальное влияние, сообщила нам, что на неё воздействовала Валенсия.
— Однако, — покачал головой Карл. — Не ожидал, что Валенсия будет столь недальновидна, ведь у вас есть невеста. Кстати, его величество Ортрун передал вам приглашение в столицу на праздник первоцветов. Что ему ответить?
— Конечно, я приеду, — вежливо улыбнулся Себастьян. И посол, попрощавшись, наконец ушёл, не обратив внимания на угол, где всё это время стояла я.
— Почему ты не обвинил их? — выпалила я, как только Карл убрался из кабинета. — Ведь мог бы!
— В этом нет смысла, если я не собираюсь расторгать помолвку, — ответил Ян, вставая с кресла. — Ещё рано портить отношения с Ортруном и провоцировать его на более активные действия. Пусть думает, что я не догадался.
— Как такое вообще можно думать, учитывая, что ты снял ментальное влияние..
— С Кари — да, но не с Валенсии. Кари зачаровали артефактом, а Валенсию зачаровывал сам Ортрун. Это разные вещи, как ты понимаешь.
Я прикрыла глаза, догадавшись, что Себастьян намеренно не использовал иглу, чтобы запутать следы и заставить Ортруна сомневаться во всём, и вздохнула, в который раз поразившись циничности младшего наследника.
К помещению, где располагалось зеркало Истины, мы шли в молчании. Не знаю, о чём думал Себастьян, а я пыталась понять его логику.
Ведь он мог бы освободиться от навязанной помолвки в течение пары ближайших дней. Участие Валенсии в попытке убийства — уже достаточно для скандала. Но младший принц предпочёл иной вариант, позволив девушке выпить яд. На мой взгляд, он решил себя весомого козыря, но подозреваю, что у Себастьяна было иное мнение.
— Никогда не стоит выигрывать сражение, если можно выиграть войну, — вдруг сказал он, а когда я искоса посмотрела на него с недоумением, усмехнулся. — Ты очень громко думаешь. И осуждаешь, разумеется. Не буду спорить — я действительно сознательно дал Валенсии возможность выпить яд. Но не забывай, что зачаровывал её не я.
— Это бесспорно, просто..
— Просто ты не смогла бы так. Если бы ты догадалась, то предотвратила бы, а я не стал этого делать. В последний момент попытался, но поздно.
— А если бы получилось, Ян? Что бы ты в таком случае стал делать? — поинтересовалась я, понимая, что у этого манипулятора наверняка были учтены все варианты.
— Ты всерьёз полагаешь, что у Валенсии получилось бы свидетельствовать против Ортруна? — хмыкнул Себастьян. — Брось, ты же умная девушка. Внушение наверняка было многоуровневым. И если бы Валенсия не выпила яд, она бы выбросилась из окна, или повесилась, или ещё что-нибудь. Но, главное, даже если бы она осталась жива, то либо вовсе не смогла бы рассказать правду, либо сошла с ума. И наша игла, увы, вряд ли помешала бы этому. Подобное должно бороться с подобным. Кари зачаровали артефактом — артефакт и снял влияние. Но с Валенсией всё иначе. Мне кажется, влияние с неё способен снять лишь сам Ортрун.
Скорее всего, Себастьян был прав — но мне всё равно было не по себе, когда я думала, что он догадался про яд, но почти ничего не сделал, чтобы помочь Валенсии.
— Но самое главное — мне выгодна её смерть, — продолжал Себастьян, и я поморщилась.
— В этом и весь ужас..