Страница 77 из 93
Шепот поднялся так быстро, что Астору пришлось снова ударить посохом.
Я стояла неподвижно.
Не потому, что мне не было больно. Было. Публичное признание не стирает публичного унижения. Но оно возвращает правде место там, откуда ее выгнали. В Лунном зале, при тех же стенах, при людях, которые тогда смотрели, как меня выводят в снег.
Ирмелла опустила глаза. Слишком вовремя. Слишком красиво.
Астор не изменился в лице.
— Его величество благородно берет на себя тяжесть личного решения, — сказал он. — Но сегодняшнее заседание касается детей. Не чувств.
— Именно поэтому оно касается решений, принятых взрослыми без детей, — ответил Сайран.
По залу прошел новый шепот.
Астор перевел взгляд на меня.
— Эвентина Риальт, вы признаете, что в вашем доме находились и находятся несовершеннолетние оборотни без оформленной передачи от родов, надзора или короны?
— Признаю, что в мой дом пришли дети с ожогами, страхом ключей, сорванной искрой и номерами вместо имен.
— Отвечайте на вопрос.
— Я отвечаю. Они не были переданы мне. Они спасались.
— Вы не имели права удерживать их.
— Я не удерживала. Дверь в моем доме открывается изнутри.
Астор чуть прищурился.
— Красивый ответ. Но закон требует точности. Ребенок не всегда способен понимать, где ему безопасно.
— Поэтому взрослые в Лунном доме понимали за них? — спросила я.
В зале стало тише.
Астор не дернулся.
— Вы ссылаетесь на учреждение, закрытое после болезни.
— Тогда почему из его Серебряной башни вчера были вынесены двое живых детей?
Ирмелла подняла голову.
Астор посмотрел на Сайрана.
— Об этом совет получил только устное сообщение. У нас нет подтверждения, что дети находились именно в учреждении. Король вошел туда без решения совета, в сопровождении ответчицы, после чего часть помещения была повреждена, а несколько работников исчезли. Это может быть представлено как спасение. Может быть представлено и как нападение с целью создать доказательства.
— У нас есть связка ключей, — сказал Сайран. — Бирки с номерами. Список поставок. Печати. Дети, найденные в нижней комнате. Свидетельство Ровена.
— Ровен служит вам, — ответил Астор. — Как и любой верный воин, он подтвердит то, что сочтет полезным короне.
Ровен у стены побледнел от ярости, но не двинулся.
Ирмелла выступила вперед именно тогда, когда зал уже был готов к спору двух властей.
— Позвольте мне сказать, — произнесла она мягко. — Я не отрицаю, что в старых отделениях могли быть нарушения. Если дети страдали, виновные должны быть найдены. Но мы не можем позволить боли детей стать оружием в руках женщины, которая сама находится в отчаянном положении после отвержения. Я привезла помощь в пекарню. Мне отказали. Лекаря не пустили. Одеяла проверяли как яд. Девочка, которую называют Сафри, испугалась моих рук, но травмированный ребенок может смешивать лица, запахи, сны. Разве мы имеем право строить обвинение на страхе ребенка?
Сафри сжалась рядом со мной.
Брис шагнул вперед, но я положила ладонь ему на плечо. Он дернулся, потом понял, что я не держу, а предупреждаю. Сам остановился.
Ирмелла продолжила, обращаясь уже к залу:
— Я прошу не отдавать волчат ни совету, ни мне, ни даже его величеству без проверки. Я прошу только одного: временно разместить детей в надлежащем доме под наблюдением лекарей, где на них не будет влиять ни очажная магия Риальт, ни вина короля, ни страх перед прошлым.
Выглядело это почти разумно.
В этом и была сила Ирмеллы.
Она не говорила: отдайте детей мне. Она говорила: спасите их от всех нас. И многие в зале могли кивнуть, потому что не видели, как Сафри закрывает уши от белой перчатки, как Норель прячет миску, как Энвар считает хлеб, чтобы не слышать звон, как Брис оставляет за собой крошки, потому что дорога назад всегда должна быть своя.
Сайран сделал шаг, но я опередила его.
— Надлежащий дом — это тот, где у ребенка есть имя, а не номер, — сказала я. — Где лекарь показывает инструмент до того, как касается кожи. Где ключи не звенят у лица того, кому они снились. Где маленькую девочку не выносят на суд, чтобы взрослым было легче доказать свою правоту.
Астор поднял посох.
— Вы снова уходите в чувства.
— Нет. Я возвращаюсь к фактам. В повестке дети названы свидетельскими лицами, но не перечислены по именам. Почему? У надзора были сведения о Тавиане, Сафри, Энваре, Норель и Бр... — я остановилась на полслова и посмотрела на Бриса. Он едва заметно кивнул. — Брисе. Но в документах попечительства он все еще проходит как Б-12. Это не случайность. Номер удобнее имени, потому что номер не спрашивает, почему его не искали.
Брис выдохнул так резко, будто только что получил удар и устоял.
Астор посмотрел на него.
— Этот мальчик признался, что самовольно покинул дом Риальт и пытался проникнуть в закрытое учреждение. Его показания сомнительны.
Брис улыбнулся. Плохо, зло, по-своему.
— Конечно. Я же не бумага.
В зале кто-то ахнул. Я снова хотела остановить его, но Сайран едва заметно покачал головой. Пусть говорит, если выбрал.
Брис вышел на шаг вперед.
— Меня звали Б-12, потому что имя мешало. Если скажешь имя, другой ребенок может его запомнить. Если запомнит, потом спросит, куда ты делся. Номер легче стереть. В тихой комнате не было луны. Там были двери, ключи и люди, которые говорили, что мы слабые. Я сбежал, потому что один маленький остался внизу. Я вернулся за ним, потому что взрослые всегда приходили поздно.
Последняя фраза ударила не только по Астору.
По всем нам.
По Сайрану. По Савине. По мне.
И это было справедливо.
Астор не дал залу задержаться в этой тишине.
— Речь травмированного мальчика вызывает сочувствие, — сказал он. — Но травма делает память ненадежной.
Тогда Тавиан вышел вперед.
Не сразу. Он посмотрел на меня. Я не кивала, не подталкивала, не шептала. Просто стояла рядом. Его выбор должен был остаться его.
Он дошел до середины зала, где в прологе стояла я.
Сайран перестал дышать так заметно, что я увидела это даже сбоку.
— Меня зовут Тавиан Морвент, — сказал мальчик.
Шепот поднялся, но он не остановился.
— В бумаге написали, что я погиб. Я не погиб. В Лунном доме меня называли номером. Под мостом меня называли возвратным щенком. В пекарне меня спросили имя.
Астор опустил посох на камень.
— Ребенок не может подтвердить кровь одним словом.