Страница 59 из 93
Глава 15. Пекарня закрывает ставни
На бирке было вырезано «Б-12».
Не имя.
Номер.
Кусок дерева лежал под серебряным ключом, и от этого сочетания у меня похолодели пальцы: Брис оставил не просто след. Он оставил то, чем его когда-то заменили.
Брис исчез, но не взял ключ.
Значит, он не собирался открывать дверь тем способом, который знал.
Или знал, что этот ключ не подойдет.
Сайран стоял у порога и смотрел на открытую заднюю комнату. Он не вошел дальше без разрешения, но вся его поза говорила: еще мгновение — и он сорвется с места.
— Я пойду за ним, — сказал он.
— Нет.
Слово вышло резче, чем я хотела.
Он повернулся.
— Он ушел к Серебряной башне.
— Да.
— Один.
— Да.
— Эвентина.
— И если ты сейчас поведешь людей с мечами по его следу, он услышит вас раньше, чем ты найдешь его. Или те, кто следит за дорогой, услышат первыми.
Он сжал челюсть.
Маттис уже был у заднего окна, присел и смотрел на следы с той осторожностью, с какой другие читают письмо.
— Она права, — сказал он. — След легкий. Он шел не по главной улице. Через соседний двор, потом к канаве. Там его почти не видно. Если пустить отряд, затопчем все.
Сайран посмотрел на него.
— Ты можешь идти?
Маттис поднял голову.
— Могу. Но если уйду я, дом останется без того, кто знает задние дворы.
— Здесь Ровен.
— Ровен не знает, какая доска у калитки скрипит, а какая только делает вид.
Ровен, стоявший на улице, услышал и нахмурился. Но не возразил.
Савина подошла к столу, взяла бирку Бриса двумя пальцами через ткань и положила рядом с запиской о суде.
— Мальчик хотел, чтобы мы поняли: он ушел не от нас. Он пошел за тем, что осталось там.
— Это я уже понял, — сказал Сайран.
— Тогда перестань выглядеть так, будто собираешься ломать лес головой.
Он закрыл глаза на одно мгновение.
Когда открыл, взгляд стал собраннее.
— Ровен, — сказал он.
— Здесь, ваше величество.
— Возьми одного человека. Не отряд. До северной канавы. След не топтать. Если увидишь мальчика — не хватать. Не звать королевским голосом. Не окружать. Вернешься с тем, что найдешь.
Ровен задержался на полшага.
— Если он в опасности?
— Тогда защищаешь. Но не тащишь силой, если нет прямой угрозы жизни.
Ровену этот приказ не понравился.
Но теперь он уже понимал: здесь каждый лишний рывок мог сделать хуже.
— Будет исполнено.
Маттис поднялся.
— Я покажу первую часть следа. Дальше Ровен пусть идет сам. Я вернусь к дому.
Сайран кивнул.
— Иди.
Брис ушел, а мы остались.
Это было хуже, чем если бы можно было просто броситься следом. Когда тело рвется бежать, разум кажется предательством. Но пекарня была полна детей, и один пропавший мальчик не отменял опасности для тех, кто еще держался за наш порог.
Тавиан стоял у стола, очень бледный.
— Он вернется?
Я не сказала «да».
— Мы сделаем все, чтобы вернуть его.
— Он не взял хлеб.
Сафри сидела у печи, сжимая руками подол рубахи.
— Взял, — сказала она вдруг. — Маленький. Я вечером оставила у кладовой.
Я повернулась к ней.
— Ты знала, что он уйдет?
Она замотала головой.
— Нет. Просто... он всегда прячет. А вчера не спрятал. Я подумала, вдруг забыл.
Норель, которая еще не понимала исчезновения, но чувствовала общий страх, забралась под лавку и рычала оттуда на всех взрослых. Энвар сидел с повязкой за ухом, после вынутого шипа глаза у него были яснее, но от этого он выглядел еще более уставшим.
— Он слышит? — спросила я у Энвара.
— Кто?
— Брис.
Мальчик закрыл глаза, прислушиваясь не ушами. Я сразу пожалела, что спросила: после ночи и боли заставлять его тянуться к чужому следу было почти тем же, что делали в Лунном доме.
— Не надо, — сказала я. — Забудь.
— Тихо, — сказал Энвар.
Я замерла.
— Что тихо?
— Не он. Там. На улице.
Савина резко повернулась к двери.
Сайран тоже услышал что-то, но позже Энвара. Его взгляд стал холодным.
Через несколько секунд я поняла.
Шум.
Не шаги одного человека. Не очередь за хлебом. Сразу много голосов, идущих со стороны площади.
Маттис еще не успел вернуться.
Ровен ушел по следам Бриса.
У дома оставалось меньше защиты, чем час назад.
Сайран подошел к окну, но не вплотную.
— Люди, — сказал он. — Много. Впереди Мирдан Лойс. С ним женщина в синем плаще попечительства. Не Ирмелла.
— Значит, прислала кого-то вместо себя, — сказала Савина.
— И писарь? — спросила я.
— Другой. Старше.
Я посмотрела на детей.
Брис исчез. Это уже могло стать оружием против нас.
«Пекарня похитительницы потеряла ребенка».
«Дети в доме без надзора».
«Отвергнутая истинная не справляется».
Я почти слышала, как эти слова можно сказать красивым спокойным голосом.
— Ставни, — сказала я.
Тавиан поднял голову.
— Что?
— Закрываем ставни. Не прячемся. Закрываем дом по правилу.
Сафри встала слишком быстро и пошатнулась.
— Я могу.
— Ты закрываешь только внутреннюю ткань у окна. Тавиан — переднюю ставню. Энвар — к печи, держишь Норель. Савина — лекарства и документы. Сайран...
Он уже смотрел на меня.
— Я выйду.
— Нет.
— Если они увидят, что я внутри...
— Они скажут, что я держу короля под влиянием истинной связи. Или что ты спрятался в пекарне от совета. Или еще что-нибудь, что удобно. Ты выйдешь только тогда, когда я скажу.
Сайран хотел спорить.
Я видела.
Но вместо этого он спросил:
— Где мне быть?
Хороший вопрос.
— На лавке у стены. Без кольца. Без меча. При свидетелях внутри. Если понадобится твой голос, ты скажешь из дома, не выходя на крыльцо.
— Это выглядит так, будто ты командуешь королем.
— В моей пекарне сейчас важнее, чтобы дети видели порядок.
Он сел на лавку.
Савина тихо сказала:
— Запишу этот день. Король сел с первого раза.
— Савина, — сказала я.
— Что? Мне тоже страшно. Я разговариваю.
Это было так честно, что я не нашла, чем возразить.
Мы закрывали ставни быстро.
Пекарня изменилась сразу. Свет стал ниже, теплее. Внутри остались печь, запах теста, дети и тень опасности за стенами. Я не любила закрытые окна, но сейчас это были не запертые двери Лунного дома. Это были ставни, которые дети закрывали сами.