Страница 48 из 70
Я не ответила. Это было неважно. Ситуация с Костом вышла за рамки. Отчасти Лекс был прав, терпеть это и дальше становилось опасно. Но не стоило забывать, всегда есть хуже.
Как говорится, мы думали, что на дне, но тут снизу внезапно постучали.
Я горько усмехнулась и обняла себя за плечи. На лице Лекса появилось виноватое выражение.
— Идем, — он мягко потянул меня к выходу. — Провожу тебя до башни.
Мы вышли из лазарета, застав закат.
Огненно-алое солнце закатилось за горный хребет, над аванпостом засияли звезды.
Я поднялась в башню, чувствуя как с каждым шагом по ступенькам усталость накатывает все сильнее.
Щека саднила, несмотря на магию Лекса. Добравшись до своих комнат, я остановилась у зеркала и глянула на свое отражение. Тонкая красная полоса, еще не затянувшаяся до конца, рассекла щеку. Но выбившиеся из прически пряди падали на лицо, закрывая царапину. Так что Ирма заметит не сразу. Или увидит, но сделает вид, что ничего не заметила. Она всегда чувствовала, когда не стоит задавать лишних вопросов.
Тэя была увлечена игрой, и я тихо прошла в спальню, а затем в ванную, чтобы привести себя в порядок. Стянула испачканное кровью платье, умылась. Вода была холодной, но сейчас это последнее, что волновало меня. Нужно было просто смыть с себя этот день. Запах страха, металлический привкус крови, тяжесть на сердце. Все это хотелось смыть и забыть.
Потом я натянула чистое домашнее платье и спустилась в гостиную.
Тэя играла с Ирмой. Она раскидала куклы, деревянную лошадку, какие-то тряпичные мячики по ковру. Увидев меня, все бросила.
— Мама! — она подбежала, обняла за ноги. — Ты вернулась!
— Вернулась, — я погладила ее по голове, взяла на руки, стараясь держать лицо так, чтобы рана была не видна. Но Тэя все равно заметила.
— Что у тебя с щекой?
— Поцарапалась, — ответила я. — Не страшно.
Она нахмурилась, строго глянув на меня, потом обхватила мою шею и крепче прижалась ко мне.
— Ты долго сегодня была.
— Да, пришлось задержаться, чтобы помочь людям, там внизу.
Тэя отпустила меня, и я поставила ее на пол. Она села обратно на ковер, но игрушки ее больше не интересовали. Она смотрела на меня.
— Тот красивый дядя, Валтар, он мой папа? — спросила она. Она уже спрашивала об этом раньше. Но этот вопрос в лоб, заставал меня врасплох.
Я замерла, пытаясь подобрать слова. Бросила быстрый взгляд на Ирму, но женщина ничем не могла мне помочь. Она виновато отвела глаза, поправила подол, будто собиралась уйти, но застыла на месте.
— Почему ты так думаешь? — спросила я у Тэи как можно спокойнее.
— Он похож на меня, — уверенно сказала Тэя. — У нас одинаковые глаза. И волосы почти одинаковые. У меня темные, и у него темные. Только у меня золотые кончики. А у него нет. Веснушки такие же, только у него их больше.
— Это ничего не значит, милая.
— Значит! — Тэя нахмурилась, ее губы задрожали, будто она собиралась расплакаться. — И Ирма говорит, что он на тебя смотрит, как папа должен смотреть на маму.
Ирма вздохнула, но ничего не сказала. Только покачала головой.
Я присела перед дочерью на корточки, взяла ее за руки.
— Тэя, это сложно…
— Я знаю, что он мой папа, — перебила она. — Ты просто не говоришь. Ты боишься.
Я не знала, что на это сказать.
Тэя долго смотрела на меня внимательным взглядом. Потом вдруг положила ладошку себе на живот ближе к груди, туда, где под платьем скрывался фиолетовый узор.
— Это из-за моего цветочка? — тихо спросила она. — Ты боишься, что он узнает про него?
У меня перехватило дыхание.
— Откуда ты…
— Я не маленькая, — Тэя говорила серьезно, слишком серьезно для своего возраста. — Я знаю, что у других нет такого. И что ты прячешь свой цветочек под платьем. И что дядя Лекс тоже прячет. А папа… он дракон. Он может испугаться?
Я прижала дочь к себе и погладила по голове. Ее волосы пахли молоком и сладкой ванилью, которую в столовой добавляли в выпечку и десерты.
— Он не испугается, — произнесла я тихо. — Но я пока не готова ему рассказать. Понимаешь?
Тэя кивнула, уткнувшись носом в мое плечо.
— Ладно, — пробормотала она. — Я подожду. Но он все равно мой папа. Даже если ты не говоришь.
Я не ответила. Тэя была права, я боюсь. Поэтому я просто держала дочь в объятиях.
Ирма тихо вышла из комнаты. Я слышала, как скрипнула дверь, как стихли шаги.
Тэя пошевелилась, отпустила меня, вытерла глаза рукавом.
— Можно, я сегодня посплю с тобой?
— Конечно, — я улыбнулась и поцеловала ее в макушку. — Давай готовиться спать.
Я помогла ей убрать игрушки, проводила в спальню, уложила в постель. Сама легла рядом. Мы читали сказки, а потом я гладила Тэю по спине, пока она не уснула.
Потом я смотрела на ее беззаботное лицо и думала о том, что ради своей малышки я выдержу все. И Коста, и Франческу, и собственные страхи.
Только бы она никогда не узнала, насколько мир жесток.
Следующий день начался спокойно. Однако длилось спокойствие недолго. Перед обедом в лазарет принесли Коста.
Я уже думала, что сегодня не будет пациентов — можно заняться исследованиями, приготовить отвар из Огненных цветов. Но тут дверь распахнулась.
Двое стражников из Карательного ордена затащили внутрь тело. Кост не шел сам, его волокли под руки, голова болталась, ноги еле передвигались.
— Кладите сюда, — скомандовал Лекс, указывая на свободную койку.
Стражники послушались. Кост охнул, когда его опустили на жесткий матрас.
Я на мгновение застыла, ладони сами собой с силой сжали фартук. Что случилось с Костом?!
Но я быстро взяла себя в руки, отточенными движениями помыла руки и подошла ближе. Вид у Коста был тот еще.
Весь грязный, еще пахло от него навозом, будто на нем была не только грязь, но и фекалии животных. Лицо в синяках, один глаз заплыл, губа разбита, под левым ухом засохшая кровь. Дышал он тяжело, держался за бок. Рукав куртки был порван, на предплечье темнела огромная гематома.
Не надо быть врачом, чтобы определить — его избили. И довольно жестоко.
— Что случилось? — спросила я, глядя на стражников.
Один из них, коренастый, с квадратной челюстью, зло сплюнул прямо на пол лазарета.
— Если бы знали. Нашли за конюшней. Лежал лицом вниз, прямо…
В лошадином дерьме. По запаху несложно догадаться.
— Может, меченые из поселения, — добавил второй, повыше и тощий. — Они на это способны. Мы найдем виновного. Он пожалеет.