Страница 19 из 45
Глава 8 Смущающая ночь, волнующее утро
Сидеть у костра мне нравилось. Слушать треск горящих веток, смотреть, как взлетают к темному небу искры и гаснут, сменяясь новыми. Ждать, пока настоятся травки в жестяной фляжке Улейва, и еще больше ждать, когда запечется добытая Когтем огромная жирная птица, эдакая пестрая курица-переросток. Казалось бы, что такого уж увлекательного в этом первобытном времяпрепровождении? Но костер завораживал, дарил покой, безопасность и умиротворение. Генетическая память, не иначе.
Не передать словами, какое облегчение на меня нахлынуло, когда Коготь притащил к костру добычу. Наверное, тоже первобытное, из тех времен, когда наши далекие предки только охотой и выживали. Но, в самом деле, разве две пачки печенья — еда, тем более для троих⁈ Я, девушка, после такого денечка жрать хочу, как голодный оборотень, что уж говорить о мужчинах!
Добавляли умиротворения пронзительные вопли какой-то птицы над головой. Ну и пусть неприятные, скрипучие, немелодичные, зато Коготь объяснил, что эта громкоголосая тварь первой улетела бы подальше, почуяв приближение землетрясения, лавины, магического шторма, злобного горного великана или любой другой опасности: «Разве что кроме человека с оружием, так-то, Элси».
И верно, куда какому-то там человечишке, пусть даже с оружием, против великана или стихии. Умная птичка.
Я разложила на земле неподалеку от костра добытые сегодня травки — пусть подсушатся немного, иначе в пакете и попреть могут. Не та добыча, которой стоит хвастать, но на чай в пути сгодится. Успокаивающий — вечером, бодрящий — утром, а больше ничего полезного я не отыскала. Даже интересно, сколько потенциально ценного у себя под ногами не сумела опознать? Ой, права Дриадский Кошмар, учиться надо всерьез, а не на зелье памяти зачеты сдавать! Никогда не знаешь, какая возможность выпадет и из-за нехватки каких именно знаний бездарно ее профукаешь. А Коготь с Улейвом алхимическими ингредиентами не занимались — я спросила.
— Видишь ли, милая Элси, алхимиков мало, хотя их творения востребованы, — объяснил киношный красавчик. — Твой приятель лучше тебе объяснил бы, но я понимаю так: в нашем мире слишком много сильной нестабильной магии, а для правильного приготовления эликсиров нужна слабая и стабильная. То есть преуспевающий алхимик должен быть или очень слабым магом, но с идеальным контролем своей силы, или жить в магически бедном месте, к тому же защищенном от штормов и резких перепадов магофона. А знаешь, какое место идеально для них подходит?
— Какое? — не то чтобы меня так уж интересовало местное землеописание, но раз уж решила, что ненужных знаний не бывает..
— Твой родной мир, — наслаждаясь моим изумлением, выдал он. — Так же, как для ваших артефакторов идеален наш: силы больше. Это, милая девушка Элси, одна из причин взаимной эмиграции.
— И одна из основ взаимной торговли: наши амулеты — ваши эликсиры, — добавил Коготь. Потыкал ножом птичью тушку. — Ужин готов, теоретики.
Все-таки в первобытной еде что-то есть. Или ее делают настолько вкусной благополучно пережитая опасность и дикая усталость? Не знаю, но свою долю жестковатого мяса я умяла с преогромным удовольствием. Запила несколькими глотками горячего, душистого чая — фляжку передавали по кругу. И, не удержавшись, зевнула во весь рот: от сытости тут же потянуло в сон.
Не скажу, что меня совсем не беспокоила перспектива ночевки в диких горах с двумя почти незнакомыми мужчинами. Но совместное выживание в катаклизме и действительно экстремальная «прогулочка» связывают быстрей и крепче, чем месяцы и даже годы обычного, повседневного общения. После общих приключений к людям относишься.. спокойнее, наверное? Не как к близким или друзьям, но и не как к опасным чужакам. Я не могла бояться тех, кто меня спас и не бросил. Не получалось, и никакие разумные доводы не помогали.
Поэтому, когда мужчины соорудили лежанку из травы и лапника, накрыли ее своими куртками и предложили мне лечь в середину, «чтобы не замерзла», я только благодарно кивнула. Приспособила свой рюкзачок вместо подушки и заснула мгновенно, даже не успев пробормотать «спокойной ночи».
А утром обнаружила, что меня обнимают с двух сторон, и в этих объятиях не было абсолютно ничего неприличного или хотя бы романтического. А было — тепло. И, учитывая, что костер погас, а траву покрывали крохотные полупрозрачные иголочки инея, оставалось только спасибо сказать за заботу. Но все-таки было ужасно, отчаянно неловко, и я замерла, затаив дыхание, только сердце колотилось слишком часто, а в голове вертелся единственный вопрос — не перегнула ли я вчера с «интересными мужчинами», на нервах-то? Ведь Дарнэ предупреждал..
Тут Улейв громко зевнул и, выпустив меня, перекатился на спину. Потянулся — лапник зашуршал под его телом. Поймал мой взгляд и подмигнул:
— Ну как, не замерзла?
Надо же, я и не думала, что помятый спросонок, растрепанный, небритый и грязный мужчина может выглядеть ничуть не отталкивающе и даже немножко мило.
Мило⁈ Я затрясла головой, пытаясь выдворить из нее нехарактерные для меня мысли, тут же подумала, как странно, должно быть, это смотрится, осторожно вывернулась из рук Когтя, встала и ответила:
— Доброе утро. Спасибо, что грели, мне и правда было тепло, — ну да, два горячих (в прямом смысле!) мужчины — лучшая печка для ночевки в дикой природе. Улейв, кстати, реально горячий, наверное, никогда не мерзнет. Учитывая, что больным не выглядит.. он точно чистокровный человек? Или все-таки с примесью крови кого-нибудь огнедышащего?
Улейв подмигнул, и я вдруг поняла, что слишком пристально его рассматриваю. Жар мгновенно прилил к щекам, шее и даже, кажется, ушам.
— Пойду умоюсь, это не опасно? — пробормотала, отводя взгляд.
Вроде бы я помнила, где ручей — вчера набирали там воду и умывались. Вода в нем была такой холодной, что зубы сводило и пальцы немели. Я с тоской подумала, что и сама не чище обоих мужчин, но купаться в ледяной воде — нет уж, спасибо, еще чего не хватало! Уж как-нибудь потерплю до цивилизации.
— Если что — визжи, — напутствовал Улейв. Я фыркнула, добыла из рюкзака расческу и посоветовала разжечь костер: надо же заварить бодрящего чая с утра, верно? Не зря же вчера травки собирала.
Вернулась, стуча зубами от утреннего холода. Костер и вправду горел, а Коготь потрошил очередную птичью тушку — и когда успел добыть⁈ Но завтрак — это хорошо. Я потопталась у костра, согревая руки, и решительно сказала: