Страница 26 из 60
— При чем тут атомная электростанция? — резко спросил Глеб.
— А ты разве и сам не догадался? Кое-кто возжаждал сотворить в степи маленький пионерский костер.
— Глеб никогда не был пионером и не знает, что это такое, — напомнила Лара.
— Мне рассказывал отец... — начал Глеб, но осекся.
Меньше всего ему хотелось в этот момент думать об отце. Он сказал, не скрывая своего грубого ехидства:
— Ну, взорвете вы с Джинном эту расхлябанную станцию, ну, заявишь ты о себе как о новоявленном властелине мира — ну и что? Думаешь, на это купятся? Думаешь, сразу поверят, что если Доцоев голодными степями подобрался к одному объекту, то сможет проделать то же самое и с другим? Или же ты собрался колесить по свету, возжигая свои пионерские костры, а затем чего-то от людей потребовать? Чего? Золота? Власти? Чего ты добиваешься-то, в конце концов?
— Может быть, золота... — неопределенно протянул Зонгар. — Может — и власти. И лучших девчонок, разумеется!
— Все это мы уже проходили. Господи! Да ты сам и проходил! Македонский захватил полмира, Гитлер то же самое. С твоей кривой помощью.
Зонгар тускло посмотрел на Глеба.
— Ошибка обоих была в том, что они не учли человеческий фактор. Но теперь будущее в моих руках.
И он хлопнул себя по карману. Только сейчас Глеб понял, что именно в этом кармане и лежит старая армейская фляжка.
33
Запор свинарника лязгнул, в помещении снова установились дымные солнечные лучи. Шаги Зонгара какое-то время были слышны по мягкости земли, затем растворились в ней.
— Он снял охрану, — задумчиво проговорил Глеб. — Я думаю, что взрыв готовится с минуты на минуту.
— Я все поняла! — вдруг вскричала Лара. — Взорвать станцию — не главная цель Зонгара. Все, что ему нужно, — это немного вещества, которое хранится в одном из этих зданий.
— Урана из реактора? Плутония?
— Что-то в этом роде. Он хочет, чтобы Джинн сварил ему зелье... Вспомнила! — вдруг вскричала Лара. — Вот что мне показалось странным в тех людях будущего. Там не было детей. Ни нянюшек с колясками, ни карапузов, ни школьников. Только люди средних лет и старики. А те чудища в развалинах... Да это как раз и были одичавшие, заросшие с головы до ног старики и старухи.
— Постой-ка! Так, значит, в какой-то момент люди перестали рожать. Все просто состарились и умерли естественной смертью. Вот почему лет через двадцать Лондон и Москва показались тебе такими странными. Города без детей. Человечество было поражено бесплодием и знало об этом.
Глеб задумался: все сходится! Если некая катастрофа произойдет в этом году, то через двадцать лет на Земле и вправду не будет детей, а через сто человечество просто-напросто вымрет.
— Это и нужно Зонгару. Для этого он и оказался в здешнем времени.
— Верно гутарите! — раздался вдруг совсем близко низкий голос.
Никуда он не уходил, просто протопал по тропе громко, а затем на цыпочках вернулся, как хитрый ребенок.
— Мои люди, террористы, как вы их называете, — продолжал Зонгар, — уже отъехали на десяток километров и ждут взрыва. Возбуждены все, радостны. Действительно, веселый план: враз получить полное господство над миром. И все девчонки твои. Но у нас с Джинном другие планы...
Глеб услышал, как Зонгар похлопал себя по карману с фляжкой.
— Не путай сюда Джинна! — крикнула Лара солнечной щели в пылинках. — Ему давно ничего не известно ни о каких планах, — это она сказала уже Глебу.
— Слушай, не болтай ему лишнего, а? — строго сказал Зонгар и добавил несколько слов по-лемурийски.
Лара также ответила на этом певучем языке, и какое-то время Глеб искренно наслаждался музыкой их препирательства. Ему даже показалось, что он кое-что понял из диалога, поскольку все же сдавал в универе древние языки, а в лемурийском явно звучали их корни.
Так, например, он был уверен в том, что самую важную тайну Джинна Лара ему поведать вовсе не собирается, и пусть Зонгар будет спокоен на этот счет...
— Джинн не может ничего сделать сам, — сказала Лара, обернувшись к Глебу, — по той простой причине, что заклинание, созданное жрецами Зонгара, запечатывает не только сосуд, но и саму волю Джинна. Черная, неблагодарная свинья! — что-то в этом роде вскричала она через дверь уже по-лемурийски, но Глеб понял общий смысл тирады.
— Да остынь ты, девушка, — миролюбиво отозвался Зонгар. — Не он ли угробил Лемурию? Не он ли хотел изничтожить человечество вообще?
Лара молча прикусила губу.
— Я просто решил закончить его дело. Причем самым безболезненным способом. Безо всяких цунами и выдергивания заснеженных скал из коры планеты. Я все-таки не дантист, а большей частью педиатр. Все будет тихо и мирно. Над станцией вырастет скромный грибочек, а атмосфера планеты наполнится неким чудесным снадобьем, от которого люди больше не смогут творить кое-какие делишки.
— Ты это серьезно? — спросил Глеб. — Радиация, конечно, может обесплодить, но сколько ты рассчитываешь добыть ее на одной-единственной АЭС?
В ответ послышался скрипучий смешок.
— Эта одна-единственная АЭС лишь продемонстрирует Джинну свое устройство. Он поймет, что и как надо делать. И через несколько минут я распотрошу все ядерные реакторы планеты.
34
— Ты с ума сошел! — вскричал Глеб.
— Я не могу сойти с ума, даже если сам захочу, — ответил Зонгар и принялся насвистывать какую-то грустную мелодию.
— Так попроси Д жинна, чтобы он снес тебе мозги! Только не смей делать этого!
Зонгар продолжал свою песнь, не обращая внимания на Глеба.
— Послушал он тебя, как же! — сказала Лара.
Глеб пододвинул к стене ящик, они выглянули наружу. Взгляд автоматически отыскал градирни АЭС, едва различимые в сиреневой дымке. Затем, будто панорамируя камерой, Глеб сфокусировался на действиях Зонгара. Тот извлек из кармана фляжку, свернул крышку, крышка брякнула об алюминий и зависла на цепочке. Раздвинул ладонью траву и воткнул фляжку в землю. Опустился на колени и сложил руки под реденькой бородой. Губы его часто зашевелились.
— Нельзя допустить этого! — вскричал Глеб.
— Это уже произошло, — спокойно ответила Лара. — Я видела будущее Земли.
— Ты видела всего лишь один из его вариантов. Надо немедленно отобрать Джинна у Зонгара. Послушай, — Глеб схватил Лару за плечи и развернул к себе. — Только теперь я понял, куда и когда надо переместить его.
— Он все равно его найдет! Везде и всегда.