Страница 40 из 62
— А говорили, ты ушел из органов.
— Кто говорил?
— Не важно. Должен понимать, Корнилов, теперь говорить буду я, в смысле, спрашивать. А ты — отвечать.
— Согласен, только скажи, кто пострадал?
— А кто тут был?
— Парень с девушкой, машина ее, когда ехали сюда, она была за рулем. Что с ней?
— Не знаю. В машине был труп мужчины лет двадцати пяти, документов при нем не было. Девушка поначалу тоже была в машине, а потом исчезла. Там, на полу, валялась ее сумочка. Ну, теперь давай рассказывай по порядку, что тут было.
Павел Иванович приблизился к нам, пожал мне руку, потом хлопнул по плечу.
— Ну, тогда я поехал, а ты тут разбирайся. Ключи твои лежат в холле, видать, спешили так, что и дверь запирать не стали... В доме еще один боец, смотри, не запри его. Черт-те что творится! Позвонишь отцу, когда все закончится, а я из машины позвоню.
Седой кряжистый полковник в отставке неторопливо зашагал к калитке. Дорогой костюм «с отливом», лакированные ботинки, «Вольво» за забором — важная персона! Наверное, это хотел сказать следователь, провожая взглядом Копалина. И добавить что-то непечатное. Не добавил, по крайней мере, вслух, повернулся ко мне, уставился немигающим взглядом, скрестив руки на груди. Надеялся узнать хоть что-то интересное для следствия. Я разочаровал его, ибо поведал именно ту версию, которой решил придерживаться, когда мы ехали сюда, и втолковал Артемову неподалеку от дачного поселка. Если рассказывать с умом, уточняя, что именно и в каком контексте интересует дотошного следователя, можно узнать практически все о том, что случилось на даче примерно между тремя и четырьмя часами ночи.
Марьяна и Влад стремительно выскочили из дома, бросились к машине. За руль сел Влад, Марьяна, видимо, рядом. «Шкода» направилась к воротам, до них было метра четыре, когда машина поравнялась с кустом жасмина, притормозила или совсем остановилась. И в этот момент из кустов вышел человек и нанес сильный удар палкой в полуоткрытое окно водителя. Потом еще несколько раз ударил по голове (окровавленная палка лежала у переднего колеса). Злоумышленник взял у Влада пистолет (кобура осталась под плечом) и, видимо, принудил девушку уйти вместе с ним. Они направились по улице в сторону забора, перелезли через него, а там, за рощей, стояла машина — «Жигули». На ней преступник увез девушку в неизвестном направлении. Это все, чем располагало и что предполагало следствие на данный момент. Соседи ничего не слышали, кто-то обратил внимание на «Шкоду» лишь в семь утра и сообщил в милицию.
Итак, погиб Влад, четвертый человек за несколько дней. Хорошо, что Марьяна осталась жива. Правда, ей теперь несладко, но хоть надежда есть спасти девушку.
— Странные тут у вас бандиты, — сказал я.
— Не у нас, а у вас, — сердито возразил Мелков.
— Дом осмотрели?
— А ты как думал? Видимых признаков борьбы не обнаружено. Пойдем, посмотришь хозяйским взглядом, может, что не так?
В холле, на столике лежала связка ключей, похоже, Влад и не прикасался к ней. На диване — подушка и верблюжье одеяло без пододеяльника. На кухне порядок, посуда вымыта, на столе — пачка печенья, раскрытая упаковка с пакетиками «капучино», батон хлеба в полиэтиленовом пакете. Остальные продукты — в холодильнике. Я поднялся на второй этаж. Постель в спальне была не заправлена, сумка с одеждой Марьяны стояла на полу. Действительно, в спешке убегала, наверное, даже ночную рубашку не сняла, натянула джинсы, набросила курточку и помчалась вниз. Свитер и белье остались на пуфике...
Значит, выследили, вычислили... Но почему Влад никому не позвонил? Почему решил уехать, ведь мог же продержаться какое-то время в доме, тем более с пистолетом? Мог, но решил, что надежнее будет уехать. Очень странное решение. Особенно если учесть, что преступник был один и вооружен лишь толстой палкой, подобранной в роще. Кстати, если оба они были напуганы, почему Влад не достал пистолет, не был готов к нападению? Душа в пятки ушла? Что-то не верилось в это...
А вот насчет преступника у меня было свое мнение, и я не собирался высказывать его Мелкову. Следы кроссовок сорок четвертого размера, оставленные бандитом у жасминового куста, были мне знакомы. Я уже видел их у себя в квартире. Немой племянник Лилии Георгиевны, Вася, не разувался ведь...
Мои показания заняли половину страницы, Сырник написал и того меньше. Оба листка я положил на стол перед Мелковым, он и Артемов сидели на кухне.
— Все, начальник, мне пора, — сказал я.
— Выгоняешь?
— Да нет, можешь остаться, переночевать. Я позвоню отцу, он гувернера пришлет.
— Полчаса придется обождать, я еще не закончил. Артемов много интересного рассказал. Ты на всякий случай далеко от Москвы не уезжай.
— Может, тебе подписку о невыезде дать? — разозлился я. — Мои показания несложно проверить у охранника, который дежурил вчера на шлагбауме. Он меня знает, когда приехал, когда и с кем уехал, — все скажет. Вот и работай.
— Пожалуйста, продолжайте, — сказал Мелков Артемову, который нервно покусывал кончик авторучки, обдумывая очередное предложение. — Пойдем, Корнилов, выйдем, поговорим.
Мы вышли во двор, я махнул Сырнику, чтобы отошел в сторону и не мешал нам.
— «Выйдем, поговорим» — звучит заманчиво, — сказал я.
— Короче, Андрей, я тебе не враг. Более того... Понимаешь, Владимир Васильевич помогает нашей больнице. У моей жены камни в желчном пузыре обнаружили, операция нужна была. А это — в Москве, но там же очередь. Наш главврач попросил Владимира Васильевича, он устроил операцию. Я даже спасибо ему не сказал, бутылку не поставил, звонил, да все на секретаршу нарывался. Не пробьешься. Я что хочу сказать — судя по показаниям Артемова, у тебя могут быть серьезные проблемы. Если чем-то могу помочь — скажи. Я, конечно, понимаю, что у тебя там, в Москве... Но все же.
Похоже, он говорил искренне, да и не мог иначе, информацию о больной жене несложно было проверить.
— Ты, Борис, и не должен благодарить за эту операцию. Имел отец возможность, ну и помог. Ничего особенного в этом нет. Если бы всех этих господ заставить оплачивать срочные операции, хотя бы женщинам, от них куда больше пользы было бы нашей дурацкой стране.
— Он мог бы и не помогать. Держи, это мой телефон. Если понадобится какая информация, скажи. Ты человек ФСБ, так что совесть моя чиста.