Страница 51 из 59
Все знали, что старый Аё помнит немало преданий, и редкое среди них не связывалось с Башней. Но говорить о ней вслух считалось дурным предзнаменованием. Только Йей, самый любопытный мальчишка племени речных охотников, не отставал от Ае с расспросами. Тот долго и добродушно ворчал, зная, что просто так от настырного мальчугана не отделаться, и в конце концов делился с ним воспоминаниями. Старик видел уже совсем плохо, ноги еле держали его худое согбенное тело, а лицо, иссеченное сетью морщин, казалось порождением сухих ветров пустыни, столетьями приносящих струи горячего песка. Самый старый охотник и молодой, совсем мальчишка, еще не ставший им, но зато самый любопытный из племени. Что-то объединяло их, заставляя проводить вместе много времени. Тогда как его одногодки резвились в речной воде или играли в охоту, прячась в высокой траве на берегу, Йей, лишь выдавалась свободная минутка, спешил к убогой лачуге старика. Это что-то объединявшее их, было теми самыми рассказами, которыми немощный Аё заворожил пытливого мальчишку. Он просил рассказывать еще и еще, подолгу сидя неподвижно с открытым ртом у высохших ног старого охотника, а тому было приятно подобное внимание. С реки доносился плеск и крики играющей детворы, но мальчик слышал только тихий дребезжащий голос, обращенный к нему.
Иногда за Йеем увязывалась младшая сестренка, черноглазая Ай. Волосы ее были темны, как ночное небо, а приоткрытые губы краснели, словно сладкие ягоды растущего на берегах колючего кустарника. Обычно смешливая, в лачуге старика она становилась неузнаваемо тихой, и хотя многого не понимала в рассказах, но робко сидела в сторонке, не задавая никаких вопросов.
Аё знал немало, он верил, что в Башне дремлют силы Зла, для которых ее и создали когда-то могущественные Духи Неба, воевавшие между собой. Башня служила стражем этих мест, огненные птицы враждебных Духов не могли даже пролететь в виду ее недреманного ока. Силы Зла неусыпно следили за округой и тотчас уничтожали непрошеных гостей. Случилось так, что Духи Неба почти полностью истребили друг друга повсюду — на земле, на воде и в небе. Они больше не носились надменные и гордые на громовых колесницах, часть их жалких остатков укрылась в чреве Башни. Другие поселились среди диких племен и народов, предков Аё и Йея. Они утратили былое высокомерие и воинственность и попытались творить добро. Но воздух, земля и вода были отравлены, мир стал иным, чуждым и враждебным. Все усилия Духов Неба оказывались тщетны, их оставалось все меньше и меньше, пока они не исчезли совсем. Но жизнь не погибла, предки Аё и Йея выжили в те суровые времена.
У подножия Башни появился Город, люди верили: Башня защитит их от любой беды. Они боялись возвращения огненных птиц и враждебных Духов, живших некогда за морем. Только силы, таящиеся в Башне, могли бы уничтожить любого врага, как делали это не раз. И люди поклонялись Башне, превратив ее в идола, не ведая, что силы, заключенные в ней, — силы Зла и Разрушения, а не Добра и Созидания, и силы эти лишь дремлют.
Шли годы, город разрастался, его строения поднимались все выше. Люди познали железо, изобрели хитроумные механизмы и пошли по пути Духов Неба. Они перестали почитать Башню и попытались проникнуть в нее при помощи созданных ими же машин. И тогда пробудились силы Зла, дремавшие в Башне. Они наслали на страну ужасный многодневный ливень и последовавшую за ним небывалую сушь. Они сделали так, что люди перестали понимать друг друга, ими снова овладела жажда убийств и разрушения. Город превратился в арену боев. Башня огрызнулась небесным огнем, докончив начатое людьми. Город больше не существовал, остались лишь обугленные развалины. Сумевшие выжить в ужасе бежали прочь, но немногие нашли спасение в уцелевших вдали лесах. И долго еще у их женщин рождались двухголовые уроды или покрытые красной шерстью хвостатые чудовища.
Много позже, когда предки Аё и Йея вышли на равнину, земля, на которой высилась по-прежнему невредимая Башня, стала считаться запретной. Нарушители табу в назидание прочим карались жестокой смертью.
Вот что узнал от старого Аё любознательный мальчик из племени речных охотников. Услышанные истории отличались одна от другой подобно берегам реки в разное время года, но главная их суть, так же как и равнинная река — основа жизни племени, оставалась единой. И чем старше становился Йей, тем сильнее Башня занимала его дерзкие мысли.
Когда дряхлый Аё собрался уйти из жизни, он призвал своего юного приятеля и передал треугольную пластинку на тонком шнурке. Темно-матовая металлическая поверхность ее пестрела таинственными письменами, о которых сам старик не имел ни малейшего понятия.
— Йей, сынок, береги ее... Это амулет Башни... Ее оставил последний из Духов Неба. В ней скрыто счастье нашего народа... — Аё уже еле шевелил позеленевшими губами, и как ни тормошил его молодой охотник, ничего больше не прибавилось к произнесенному. Выцветшие глаза неподвижно смотрели в небо, дыхание становилось все реже и слабее, пока не прервалось совсем. Сдерживая слезы, Йей надел шнурок с амулетом себе на шею, чтобы никогда не расставаться с бесценным даром.
Лео не был «прирожденным космопроходцем», как говорят еще иногда в передачах стереовидения. Про него нельзя было сказать, что «с детских лет он мечтал о дальних полетах, глядя ночами в звездные бездны неба» и тому подобное. Никогда он об этом не мечтал, а если и поигрывал в «космические» игры со сверстниками, то это являлось лишь уступкой моде. И когда ему стукнуло пятнадцать и многие однокашники выбрали свой путь, Лео еще не решил, к чему его тянет. Учитывая данные тестов на способности, он попытался стать стереопластиком — скульптором-художником нового века, но быстро остыл, не получив казавшегося столь скорым признания. Затем он попытался избрать профессию дрессировщика морских животных, но тоже вскоре ощутил, что лишь зря тратит силы и время. После этого он перепробовал еще с полдюжины занятий, и неизвестно, сколько бы еще метался в поисках дела по душе, если бы не знакомство с Ниной.