Страница 40 из 59
— Мне тоже с самого начала казалась странной одна деталь. Гостиница рядом с Массандровским пляжем. Курортники обычно туда и ходят. Почему Груздева купалась в Ореанде?
— Я и говорю, — ответил Жаров, — она должна была встретить яхту.
По обстановке в номере сразу стало ясно, что девушка решила уехать. На кровати лежала раскрытая туристская сумка, часть вещей была уложена. Жаров отметил кружевные лиловые трусики в прозрачном пакете, их вид почему-то вызвал у него необъяснимую жалость.
— Я очень тороплюсь, — сказала Груздева. — У вас ко мне, как я понимаю, вопросы, связанные с этой яхтой?
Она была занята тем, что бережно заворачивала в тряпицу маленькие иконки. Нагнулась и уложила их рядом с трусиками. Ее нательный крестик на серебряной цепочке отклонился согласно гравитации и снова упал на грудь, когда девушка выпрямилась.
Пилипенко молча развернул альбом, который привезла жена Шурупова, и показал фото.
— Все гораздо сложнее, как видите.
— Да, я работаю в этой фирме, — сказала Груздева, мельком глянув в альбом.
— Вы... — следователь чуть было не произнес слово «любовница», — хорошо знаете Шурупова Сергея Александровича?
От внимания Груздевой тоже не ускользнуло движение губ следователя, собиравшегося произнести это старомодное слово.
— Да, я была его женщиной! — вдруг громко сказала она.
Жаров заметил, что при этих словах она легко коснулась двумя пальцами своего нательного креста.
— Как давно? — спросил следователь деловым, невозмутимым тоном.
— Пять месяцев и шесть дней.
Пилипенко быстро пошевелил пальцами, и Жаров понял, что следователь думает о том же, о чем и он. Как раз это и заметил Минин на фотографиях... Именно пять месяцев назад лицо Шурупова изменилось. С тех пор, как женатый мужчина зажил двойной жизнью.
— Вы условились встретиться в Ялте, не так ли? — спросил Пилипенко.
— Какое это имеет значение?
— Человек исчез. Мы ведем расследование.
— Да, — сказала Груздева. — Я и вправду ждала яхту в Ялте. Но вы же знаете, что произошло с ней.
— Мы понятия не имеем, что произошло с яхтой и на яхте! — не выдержал Жаров. — А вы?
— И я тоже.
— Почему же вы уезжаете? — спросил Жаров.
— Как почему? — девушка вскинула на него свои огромные светлые глаза. — Ведь ваш коллега только что сказал: человек исчез!
— И куда же вы собираетесь? — холодно спросил Пилипенко, и Жаров хорошо знал, что он скажет в следующую минуту.
— Как куда? Домой, в Одессу.
— Вынужден вас огорчить, — и вправду начал следователь.
— Что может огорчить меня более, чем то, что уже произошло?
— Вы не едете в Одессу.
— Вот как?
— Я выпишу вам бумагу. Это называется — предписание. Как фигурант объявленного расследования вы не имеете права покидать территорию Большой Ялты.
— До каких пор?
— Пока мы не сочтем нужным. Лично я сочту. А лично я считаю: вы можете оказать неоценимую помощь в расследовании.
— Расследовании чего?
— Обстоятельств исчезновения вашего... друга. И, для начала, я попросил бы вас ответить на несколько вопросов.
— Да ради бога!
— Когда вы приехали в Крым?
— За день до Сергея. Поезд пришел в семь утра. Я бродила тут. Заночевала. Скучный город.
— Я бы поспорил. Но почему вы не сели с ним вместе на яхту? Зачем так громоздко?
— Он не хотел брать меня на борт. Хотел побыть один в море. Мы условились встретиться в Ялте и провести вместе несколько дней подряд, а не как раньше — урывками, порой на два-три часа... Но яхта, как вы знаете, пришла пустой. Я влезла на борт, но обнаружила лишь кипящий кофейник.
— Больше вы ничего не обнаружили? Что-то еще показалось вам странным?
— Да! Вещи были выброшены из шкафа и разбросаны по полу.
— Вы что же, условились, что яхта пристанет к берегу именно на этом маленьком пляже?
— Да нет же! Она должна была прийти в порт. В последнем разговоре Сергей уточнил время прибытия. Я прогуливалась по Набережной и ждала его. На зврнки он перестал отвечать. Пеленг аппарата показывал, что яхта идет совсем в другое место.
— Что значит — пеленг аппарата? — не выдержал Жаров. — У вас что, есть функция джи-пи-эс?
— Да. Сергей был очень щепетильным и поставил мне ее на всякий случай. Мы ведь катались на яхте последнее время, каждый уикенд по ночам. А на море всякое может случиться.
— Но позвольте! — воскликнул Жаров. — Ваш аппарат засекал что? Ведь не положение яхты, а положение мобильного телефона ее владельца!
— Да, ну и что?
— Это значит, что, когда Шурупов исчез с борта, мобильник еще оставался на яхте.
Груздева пожала плечами:
— Может быть, его просто смыло в море? Вряд ли его теперь можно найти.
— Может быть — нет. А может быть — и да, — задумчиво произнес Пилипенко.
9
Друзья молча дошли до «жигуленка», который был со всех сторон заставлен другими авто, словно старый чайник на плите среди тефлоновой посуды. Что-то не давало покоя Жарову, какое-то слово, употребленное не совсем так, как требовала логика. Как профессиональный литератор, он был особенно чувствителен именно к словам.
Они влезли в машину, протиснувшись в двери, которые нельзя было распахнуть полностью, не покорябав чужой тефлон. Пилипенко завел мотор и принялся выруливать. Скрежет старой коробки передач странным образом навел Жарова на потерянное слово. Он сказал:
— Груздева дважды оговорилась: сказала о Шурупове «был». Вот что. Шурупов уже мертв, и девушка знает об этом.
— Возможно, — сказал следователь. — В любом случае, я собирался по всем этим адресам.
— Твой рабочий день, между прочим, давно закончился.
— Ничего. Я выпишу сверхурочные.
Он, конечно, знал, что Жаров не оставит его, увяжется с ним, поэтому не тратил времени на лишние разговоры.
— Осталось четыре места, где засекли Шурупова. Якобы узнали по расклеенным фото. Квартирные хозяйки и менеджер отеля. На Халтурина, на Руданского, в Массандре и в Гурзуфе. — Говоря, Пилипенко поводил головой туда-сюда, указывая подбородком в направлении означенных мест. — Думаю начать с самой дальней точки, с Гурзуфа.
— К тому же лодку нашли именно в том районе, — сказал Жаров.