Страница 25 из 59
Такое нахальство только на пять секунд ошарашило Злотникова. А потом он в три прыжка приблизился к забору с тыловой стороны. В последний момент Маков просто не мог видеть, как Ефим Борисович дотянулся до его ноги.
Все остальное Миша тоже плохо видел. Но он прочувствовал это на своей шкуре — рывок, полет, удар, боль во всем теле и запах жухлой травы, прорастающей через горячий гравий...
Маков лежал плашмя, уткнувшись лицом в площадку перед воротами... Злотников подозвал Шпунта:
— Я не понял, Игорек, что это у тебя рожа такая трахнутая?
— Именно, что трахнутая!.. Это актриса меня приложила. Да так, что я в полной отключке валялся... Она меня головой о бетонный пол! Чуть черепушка не раскололась. Хорошо, что я в бейсболке был.
— Плевать мне на твою черепушку! Где артистка?
— Так она сбежала... А вы ее не поймали?.. Но я не виноват, шеф. Я раненый был. Я лежал, как жмурик в морге, а она, змеюка, шасть — и в форточку.
— Ладно, проехали!.. Черт с ней. Если она не Дубровская, то она нам уже все сказала... Давай скрутим этого — и в багажник.
— Зачем?
— Дурак ты, Шпунт. Это — заложник! С ним прорываться будем.
Миша Маков был небольшого роста. Он легко сложился и лег в багажник «Шевроле» цвета «мокрый асфальт»... За руль джипа Злотников посадил Игоря... Николя, сидя в своем «Опеле», тоже запустил двигатель.
Сам Ефим Борисович открыл ворота, вышел на мостик и осмотрел взволнованных актеров.
— Спокойно, граждане!.. У нас в заложниках ваш товарищ. Если не будете меня слушать, то мы его убьем... Всем отойти от автобуса на сто метров и освободить дорогу!
Киношники начали пятиться, понимая, что сейчас лучше отступить... И продюсер, и режиссер тоже отступали, не беря на себя роль вожаков. А без главаря ни одно дело не клеится.
Автобус стоял поперек дороги... Злотников запрыгнул на водительское место, включил мотор и начал осторожно давать задний ход.
Задние колеса цеплялись за пологий склон оврага. Машина стала уходить вниз, наклоняться и заваливаться.
Червонец работал осторожно, держа дверь автобуса открытой. И, когда стало ясно, что до падения в овраг остались секунды, он спрыгнул на траву и проводил взглядом машину, скользящую вниз на правом боку.
Дорога была свободна, и первым из ворот вырвался джип «Шевроле»... Сидевший за рулем Шпунт лихо притормозил около шефа.
— Садитесь, Ефим Борисович! Прокачу с ветерком.
— Не надо! Ты лучше пересядь назад и подумай, как надо было актрису стеречь... Я сам поведу. Нам сразу бежать из города надо.
Через несколько минут обе машины остановились на развилке лесных дорог, где-то в трех километрах от коттеджа... Им надо было сделать две вещи. Одну, очень важную, — сменить номера на машинах, а другую, побочную, — отпустить заложника, который теперь был не очень-то нужен...
Из-за разбитой коленки Миша хромал. Он шел назад, он шел к своим... Но если бы он обернулся, то заметил бы, что две бандитские машины выехали на шоссе и повернули не к Боровску, а совсем в другую сторону.
* * *
Понимая, что противник оставил позиции, Фурман хотел вести народ за ворота коттеджа. Но его неожиданно остановила толстая Полина.
— Стойте! Они же Мишу Макова увезли. Нам надо срочно его спасать.
Народ остановился, и все разными фразами стали спрашивать одно и то же: «Как его спасти? Что мы можем сделать? От нас ничего не зависит...» И все поглядывали на Фурмана, как на вожака.
Но Поля Ганина почувствовала ответственность момента и продолжала руководить:
— Я должна записать. Диктуйте, что за марки у бандитских машин. И их номера, если кто запомнил...
Артисты оказались наблюдательные, и вскоре у Полины было все, что нужно... Она достала мобильник и набрала нужный номер.
— Товарищ полковник, это Пышка вас беспокоит... Источник докладывает, что бандиты бежали и на двух машинах направляются по дороге от Дубравы в город Боровск. Запишите: серый «Шевроле» номер 134 и «Опель» с номером 667... Их надо задержать и обезвредить!
Артисты стояли вокруг Ганиной плотным кругом. Они смотрели на ассистента режиссера во все глаза. И как-то сразу все зауважали смешную и толстую Полину...
И никто не заметил, как по узкой тропинке вдоль забора к воротам вышла группа из пяти человек. В центре шла девушка, которую еще сегодня утром все считали актрисой Верой Дубровской. Теперь она откликалась только на Ольгу Крутову...
* * *
Денис собирался уехать из Боровска по-английски. Местная милиция могла опомниться и начать допросы в среде артистов. А тогда бы всплыло похищение Дубровской, которая совсем не Дубровская... И началось бы долгое следствие с подписками о невыезде.
Против немедленного выезда в Москву протестовала только Ванда. Очевидно, гордая польская кровь протестовала против трусливой логики.
— Нет, ребята, я не могу все бросить и сбежать... Мне предложили играть эпизод! А у Ольги вообще — главная роль... Мы не можем всех обмануть. Мы уедем, и съемки остановятся... И о зрителях надо думать!
Ванда никого не убедила, но договорились о компромиссном варианте. Они тихо загрузятся, отъедут километр и тогда вызовут для прощания режиссера Фурмана...
Встречу назначили в центральном сквере у памятника Ленину.
Все было очень трогательно. Вадим Фурман бил себя в грудь, уверяя, что Ольга и особенно Ванда — талантливые актрисы. Они — восходящие звезды и все такое... Женщины прослезились, а Денис пообещал, что в ближайшие дни они найдут настоящую Веру Дубровскую и направят ее в Боровск... А куда она денется? Подписала договор — снимайся!
Подъезжая к Москве, Носов пожалел, что дал слово Фурману. Теперь, как честному человеку, придется где-то в Киеве искать беглую актрису, уламывать ее, увозить из-под носа у крутого любовника... Конечно, там, в Боровске, все было на эмоциях. А когда переехали Кольцевую дорогу и начали застревать в привычных пробках, все, что было позавчера, стало казаться сказочным приключением. Все было, но как во сне — и репетиции, и интриги в киногруппе, и бандиты с их слежкой, пленом, побегом...
Они могли сразу поехать в свой загородный дом, но Борис Кукин посоветовал переночевать в старой квартире Ванды. По его прикидкам, это место было самым тихим и незаметным...
После долгой дороги тесная «двушка» в старом московском районе показалась раем...