Страница 65 из 117
На несколько секунд повисла оглушительная тишина. Ребята, оторопев, смотрели на Егора сверху вниз. Внутри Саши медленно разливалось мрачное удовлетворение на задворках сознания осталось чувство стыда.
Егор залился краской. Он тут же вскочил, стараясь отряхнуться, но на его брюках уже расплылось мокрое пятно. Егор сдавленно выругался.
– Все, идем, – прошипел он Даше, хватая ее за локоть. – С ними разговаривать – только время терять.
Он поволок ошеломленную Дашу прочь.
Сашу вдруг качнуло. Мальчик оперся на стену, тяжело дыша. Перед глазами замелькали разноцветные круги, живот скрутило спазмом – и его стошнило прямо на асфальт.
Но хуже тошноты было другое – внезапная, леденящая пустота в ушах. Словно Саша оглох. Барабанные перепонки ловили лишь тихий, высокочастотный писк, как после взрыва, но под ним зияла бездонная тишина, в которой не было даже шума собственной крови.
А потом слух вернулся – и с ним пришла какофония. Шепот деревьев за полкилометра звенел, подобно крику. Скрип качелей на детской площадке резал по нервам. Собственное сердцебиение отдавалось в ушах, как барабан. Мир на несколько минут стал акустическим кошмаром, где каждый звук был обнаженным и болезненным.
Кира и Витька до сих пор не сдвинулись с места. Кое‐как вытерев рукой рот и все еще тяжело дыша, Саша выпрямился. Звуки постепенно утихали, возвращаясь в норму.
Теперь он чувствовал не победу, а ужас. Он знал, что это не совпадение. Он сделал это. Сам. Но как?
– Что это было, Саш? – еле слышно спросила Кира, напряженно глядя на него.
– Не знаю, – прошептал он. – Я не хотел, оно как‐то само…
Но в глубине души Саша понимал: это ложь. Он хотел, чтобы Егор замолчал.
И это, наверное, почувствовали даже его друзья. В его паузе, в том, как он не смог посмотреть им в глаза, они поняли страшный ответ.
– Надо сходить к Тамаре Петровне, – хрипло сказал Саша, ощущая горечь в горле. – Она наверняка что‐то знает. Она поможет мне и все объяснит. Может быть, она даже проведет нас в НИИ. Там мы найдем ответы, я уверен!
– К Тамаре Петровне? – не веря своим ушам, переспросила Кира. – Ты что, не слышал, что сказал Игорь Сергеевич? Нам надо быть осторожнее! Мы не знаем, чего она хочет! Сначала она сказала отдать ей ту жижу, потому что это опасная улика. А теперь ты… Ты как‐то сделал это – и как она поступит с тобой? Тоже оставит у себя?! Я ей не верю!
– А кому тогда верить? – В голосе Саши зазвучала истерика. – Милиции, которая ждет, что Света сама выйдет из леса? Родителям, которые мне лгут? Или, может, тебе? Так вы же теперь меня боитесь, как будто я монстр какой‐то!
– Я не боюсь тебя, я боюсь за тебя! – выкрикнула Кира, и из ее глаз вдруг брызнули слезы. – Ты изменился, Саша! Ты стал другим: грубым, резким! Ты поступаешь так, как сам считаешь нужным! Или ты думаешь, что ты теперь круче всех?!
Саша отшатнулся, будто его ударили. Кира тяжело дышала, сжимая кулаки, и по ее щекам продолжали катиться слезы.
– Ребят… – слабо позвал Витька, не зная, чью сторону занять. – Не ругайтесь, а? Давайте просто сделаем передышку, сходим перекусить…
Но его никто не слушал.
– Хорошо, – наконец произнес Саша чужим, ледяным голосом. – Хотите и дальше ходить кругами? Пожалуйста. Но без меня. А я пойду туда, где действительно могу получить ответы.
Он резко развернулся и зашагал прочь.
– Саша, стой! Погоди! – крикнул Витька и сделал было шаг вперед, но Кира молча схватила его за рукав. Ее лицо блестело от слез, но взгляд оставался твердым. Она качнула головой: «Не трогай его сейчас». И Витька не решился с ней спорить.
Саша почти бежал по улице, задыхаясь от гнева и обиды. На проспекте Ленина зажигали фонари, с клумбы доносился запах свежескошенной травы, а из открытого окна – бодрый голос диктора, объявляющий концерт по заявкам. Все дышало обычным вечерним покоем, которого для Саши больше не существовало.