Страница 29 из 35
Глава 20
Дамир
Очнулся я в кромешной тьме сырого подвала. Холодный каменный пол больно впивался в затекшее тело, а воздух был пропитан запахом плесени и отчаяния. Голова раскалывалась от нестерпимой боли — каждый удар пульса отзывался молотом по вискам. Левый глаз заплыл так, что мир виделся лишь наполовину, а правая сторона лица горела огнем от ударов. Тошнота подкатывала к горлу, и я едва сдерживался, чтобы не потерять сознание снова.
Но физическая боль меркла перед той душевной мукой, что терзала мое сердце. Воспоминания о минувших событиях обрушились лавиной, каждое из них было острее кинжала. Последние часы прокручивались в голове, как кошмарный сон, от которого невозможно проснуться.
"Мила... Моя, Мила!" — имя любимой вырвалось с губ болезненным стоном. Что с ней сделал этот изверг? Жива ли она? Страдает ли в эту минуту? Мысли о возможных мучениях Милы сводили с ума, заставляя сердце биться так яростно, что, казалось, оно вот-вот разорвется.
Превозмогая головокружение и тошноту, я с трудом поднялся на ноги. Ноги подгибались, весь мир качался, но ненависть придавала сил. В груди клокотала ярость такой силы, что я готов был голыми руками разорвать своего мучителя.
— Аллах свидетель, — прохрипел я в темноту, сжимая кулаки до хруста костяшек, — Если с головы моей Милы упадет хотя бы один волосок, я собственноручно пристрелю эту бешеную собаку! Джафар ответит за каждую слезинку, которую заставил пролить мою жену!
Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута была пыткой — неизвестность разъедала душу, как кислота. Я метался по своей каменной клетке, как зверь в капкане, пытаясь найти выход, но стены были неприступны. Я оказался в западне.
Наконец послышались шаги. Тяжелые сапоги стучали по каменным ступеням, приближаясь к моему заточению. Я замер, напрягшись всем телом, готовясь к встрече с врагом.
Внезапно вспыхнула яркая лампочка, и я, привыкший к кромешной тьме, зажмурился от нестерпимого света. Слезы текли из глаз, а в голове пульсировала боль. Когда зрение немного восстановилось, я с ужасом обнаружил, что заперт за толстой железной решеткой, как дикий зверь. Прутья были такими массивными, что даже самому сильному человеку не удалось бы их согнуть.
— О, проснулся наш жених! — раздался омерзительный голос, и из тени выступил Джафар. На его лице играла торжествующая усмешка, а глаза горели злобным огнем. — Отлично! Все уже готово для твоей свадьбы с моей сестрой Камиллой. Платье куплено, гости приглашены, мулла ждет.
Кровь закипела в жилах. Я схватился за решетку и яростно затряс ее, но металл даже не дрогнул.
— Ты совсем свихнулся, мерзавец?! — рычал я, как загнанный волк. — Я женат! У меня есть жена, и я люблю только ее!
Джафар театрально развел руками и изобразил удивление, но в его глазах плясали черти насмешки.
— Как это женат? — протянул он ядовитым голосом. — Все слышали, как ты при свидетелях развелся со своей шлюхой. А поскольку официально в ЗАГСе вы не регистрировались, то юридически ты свободен. Идеальная ситуация для заключения брака с моей прекрасной сестрой!
Я оторопело смотрел на этого дьявола во плоти. Как он мог так хладнокровно извращать факты? Я не мог развестись с Милой! Иначе бы помнил об этом сам.
— Я никогда, слышишь, НИКОГДА не женюсь на твоей сестре! — крикнул я так громко, что голос эхом отразился от стен подвала. — Где моя Мила? Что ты с ней сделал, ублюдок?
Джафар прислонился к стене и с наслаждением смаковал мои страдания. Его лицо исказилось в жестокой гримасе.
— Твоя драгоценная Мила? — протянул он с издевательской нежностью. — Боюсь, ты больше никогда ее не найдешь.
Эти слова пронзили меня, и я скривился от боли. Заскрежетал зубами и заорал нечеловеческим голосом, который, казалось, шел из самых глубин души:
— ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ?! ОТВЕЧАЙ, СУКА!
Джафар лишь пожал плечами с притворным сожалением.
— Я? — он приложил руку к сердцу с комичной невинностью. — Да ничего особенного! Твоя милая шлюха убежала в горы — видимо, решила, что лучше умереть в диких местах, чем видеть, как ее муж женится на другой. А там... — он сделал театральную паузу, — Там на нее напали дикие звери. Сам знаешь, как опасно бродить одной женщине в горах. Волки, медведи... они не церемонятся с беззащитными жертвами.
Сердце пронзила такая острая боль, что я согнулся пополам, задыхаясь. На секунду мир поплыл перед глазами, но что-то внутри — может быть, любовь, может быть, отчаянная надежда — не позволило мне поверить в эту ложь.
"Нет, — думал я лихорадочно, — нет, она жива! Моя Мила сильная, она выжила. Сердце бы не билось так, если бы ее не стало. Я бы почувствовал, если бы она покинула этот мир!"
— Не печалься так, Дамир, — продолжал Джафар с фальшивым сочувствием. — Новая жена скрасит твою печаль. Камилла красива, плодовита — она родит тебе много крепких сыновей. А мы наконец забудем все былые обиды и станем одной семьей.
В этот момент ярость затопила меня с такой силой, что я едва не потерял рассудок. Руки сами собой сжались в кулаки, а в голове пульсировала одна мысль: убить! Убить этого мерзавца собственными руками, а его сестре свернуть шею за то, что она посмела претендовать на место моей жены. Если с Милой случилось что-то плохое из-за этих выродков, я лично вонжу нож в сердце каждому из них. Только тогда моя душа обретет покой.
Джафар, увидев мой взгляд лишь усмехнулся еще шире и медленно отошел от решетки, наслаждаясь моим бессильным бешенством.
Я кинулся к нему, как безумный, схватился за железные прутья и затряс их с такой силой, что руки покрылись кровью от острых краев металла.
— Засунь себе в задницу свою «милую» сестренку! — рычал я, плюясь от ярости. — Мила — единственная моя жена! Других не было и не будет! Клянусь своей жизнью, клянусь душой, клянусь памятью моих предков!
Джафар остановился как вкопанный и обернулся. На его лице не было больше наигранной веселости — только холодная, змеиная злоба. Глаза сузились в щелки, а голос стал тише, но от этого еще более угрожающим.
— Завтра утром ты заговоришь совсем по-другому, — прошипел он. — У тебя есть только два выхода из этой ситуации, и оба в моих руках. Первый — ты станешь послушным мужем моей сестры и будешь благодарить судьбу за такое счастье. Второй... — он сделал паузу и улыбнулся улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. — Второй — ты камнем улетишь на дно ущелья. Там ты наконец-то встретишься со своей драгоценной шлюхой... если конечно от нее еще что-то осталось.