Страница 103 из 122
78 ГЛАВА
Метаясь по особняку и его самым тёмным местам, подобно зверю, запертому в клетке, я не нашёл ни единого признака того, что мою жену похитили или насильно принудили уйти. Что являлось одним и тем же.
Каждая из комнат, что я распахивал, — очередной склеп и гнетущая тишина. В нашей спальне я обнаружил смятую постель и несколько брошенных на неё платьев. Мэриэн явно куда-то собиралась. И нет тестя, а это значило одно — его схватили, а моя жена столь нетерпелива и безрассудна, что, не дожидаясь возвращения мужа, могла пойти в лапы Блэйка добровольно.
- Мэриэн, ты невероятно упрямая, своевольная дурочка... — выдохнул я, стараясь не взвыть зверем в то же мгновение и не порушить всё вокруг. Слуги же заведомо спрятались по углам — не видать ни одного. — Неужели даже Хьюберт отрёкся от своего хозяина?
Это было бы последним предательством в жизни лорда Эшфорда.
- Почему не дождалась меня?
В груди заклокотала бессильная ярость. Очевидно, как белый день — Уильям Блэйк наведался именно в тот момент, когда я искал встречи с Эйбом, строя свою стратегию. Он может не знать обо всём, но то, что меня не было в это время дома, — был донос.
Оглянувшись, мой взгляд зацепился за дорогой платок с монограммой, от которой плеваться хочется. «У.Б.». Уильям, мать его, Блэйк.
- Сукин сын, — прошептал я.
В дверь спальни постучались. Один краткий условный стук. Я даже не заметил, как в коридор прокрался кто-то ещё.
- Господин, — голос Эйба. Он ослушался меня, чего и стоило ожидать. Он тоже чуял неладное с каждым ударом колеса о брусчатку. — К вам посетитель.
Он явно взял на себя роль не помощника командира гвардии северных пределов, а моего камердинера.
- Кого там принесло?! — распахнув дверь, не в себе заорал я. Рвать волосы на голове — вот что пора делать, будучи женатым на этой женщине.
- Посетитель говорит, что прибыл с посланием от леди Мэриэн.
Далее слушать я не стал, рванув вниз к парадной двери. Миновав два пролёта особняка и оказавшись прямо напротив входа, не поверил глазам своим.
«Чудится?..»
Но нет, такого посетителя инкогнито редко увидишь. Пусть скрывает голову под капюшоном, но эти волосы пламенно-рыжего цвета, выбивающиеся из всей королевской родословной, — не забыть.
Сам второй принц наведался в поместье, опальное и небезопасное для его репутации. А этот визит дорогого стоит.
Принц Дорман зашёл за створку двери и, брезгливо отряхнувшись, будто снег его личный враг, лучезарно улыбнулся мне. Без тени беспокойства на лице.
- Ваше Высочество, — я склонил голову, хотя было не до этих условностей. — Какими судьбами?
- Герцог Торн, — принц Дорман прошёл внутрь, с любопытством оглядывая то, что осталось от убранства. — Если беспокойство на вашем лице преследует меня лишь по одной причине — не стоит. Я позаботился о том, чтобы ваша жена была в относительной безопасности. Смелая женщина, прошу заметить. Вам досталась. Завидую по-доброму. Исключительно. Так, о чём это я? Ах да, да... Мэриэн Торн просила передать, что не пострадала ни от чьих рук.
Меня передёрнуло. «Не от чьих» значило — не от рук Уильяма Блэйка и его дочурки. И это не считая самого короля. Сердце отчаянно отбивало ритм, заглушая монолог принца Дормана.
- Где она?
- Во дворце, — Дорман снял плащ, бросил на стул. — Она явилась к Его Величеству сегодняшним днём, не меньше чем через полтора часа после ареста своего отца. Теперь вы понимаете, какое дело закручивается, Магнус.
- Безусловно. — Я сжал кулаки. — Зачем же не дождалась меня, дурочка?
- Сложно найти ответ. Женщины непостижимы. Но она явно хотела любой ценой освободить лорда Эшфорда, что сейчас не представляется возможным даже мне. — Он покачал головой. — Отчаянный шаг. Глупый, но смелый. Ваша жена далека от тех трусих, что прячут лица в надежде привлечь внимание жениха побогаче.
- Что же происходило на приёме?
Принц сел на третью ступень, а я последовал его примеру.
- Безусловно, наш главный интриган и крыса, Уильям Блэйк, был там. — Голос Дормана стал жёстче. — Он убеждал отца, что Мэриэн Торн так же, как и её отец, является никем иным, как шпионом, и что её просто необходимо бросить гнить в темницу подле отца, где им обоим и место. И мой «мудрый» отец... — он помолчал. — Он согласился на сие.
У меня кровь застыла в жилах.
- А после? — охрипшим голосом спросил я, смотря в пол.
- После вмешался я. — Принц посмотрел на меня. — Напомнив отцу о гостеприимстве. Сказал, что леди Торн — жена герцога Севера, а не преступница. И что герцогиня должна остаться во дворце как гостья, пока не выяснятся обстоятельства дела. Удобно же Блэйк всё обставляет. Мастерски.
Я смотрел на него, не веря.
- Зачем же вы этим занимаетесь, намеренно портя себе и без того подпорченную наследным принцем репутацию?
- Ну, пусть я и славлюсь своими «гуляниями», но помню то, о чём все благополучно забыли. Два года тому назад вы спасли мне жизнь, герцог Торн. Помните ли этот случай?
- Покушение на охоте — такая же классика, как и случаи на пиру.
- Мне не забыть, как вы рисковали собой, отдав приказ стрелять на поражение. Даже убийство слуги знатного рода карается законом. А это был младший сын барона Эймда.
- Вы наследник трона, — сказал я. — Не единственный, но всё же наследник.
- Что ж, мы пришли к тому, что я отдал свой долг вам. Частично. — Дорман чуть улыбнулся. — Теперь пришла моя очередь спасать вас.
- Что вы этим «спасением» предлагаете? — у каждого соглашения своя цена, особенно когда жмёшь руку венценосным особам в клятве на верность вне договора на бумаге.
- Союз. — Дорман сел напротив. — Мой отец уже давно слаб умом. Вы сами видели это совсем недавно. Он давно не правит, а только раздаёт невест да приданое, как напьётся на очередном пиру в честь любого события. Не вы ли женились так по его приказу? Вижу, что не пожалели. Есть у вас искра во взоре. Убьёте любого за неё. А Блэйк неформально, но властвует, прогибая под себя знать. Что касается моего возлюбленного брата, наследного принца... — он поморщился, — он глуп, как трухлявый пень отродясь. Так же глуп, как и отец. И полностью под каблуком у Блэйка.
- Знать недовольна, — откинувшись и смотря на лепнину, произнёс я. — Слышал, и уже давно. Но на севере не беспокоятся ровно до тех пор, пока в столице не прогремит первый бунт.