Страница 52 из 122
Глава 12 Грешница дочь
Харпер сдалась. Она ворочалась больше часа, но уснуть не сумела, ведь мешал ворох мыслей. Как успокоиться, когда столько всего происходит? А сама лежишь на простынях Гордыни?
Она спустилась на кухню, вспомнила напутствие хозяина дома, что может брать все, что хочет, и открыла холодильник. Закрыла, вконец запутавшись. Сегодня она даже есть не хотела.
В итоге села за кухонный стол на диванчик у стены. Рыжая кошка — кажется, Пушинка — забралась на ее ноги, громко замурлыкала, радуясь ласке и теплу. Могла бы и Харпер так же к кому-нибудь забраться на руки, и чтобы душа успокоилась.. Они сидели в полутьме, освещаемые слабым светом с улицы. В доме было пугающе тихо: никакого гула проспекта, вечного потока машин, соседей, что никак не могут успокоиться и лечь спать. Это тоже напрягало, по правде. Казалось, она оглохла, ведь привыкла к вечному шуму.
Дэн не выходил из головы. Вроде она простила его, отпустила, но он вернулся, чтобы добить ее. Как она могла быть настолько слепа? Не замечать, что он творил за ее спиной? Подозревала Деймонда, твердила, что опытный писатель, которого в жизни не обманешь, а сама..
Оказалось невыносимо больно. А потом осталась только пустота, и Харпер не знала, как найти в себе силы заполнить ее. Вся ее жизнь была обманом, так получается? Об нее вытерли ноги..
Слезы потекли по щекам, но тут в проеме появился Феликс, и Харпер скорее их стерла, не желая показываться греху слабой. Он зажег свет, заставляя ее сощуриться, устало вздохнул, заметив в каком она состоянии, и отошел к чайнику. Молча ждал, когда тот закипит, пока Харпер продолжала гладить Пушинку.
— Знаю, что очень больно, но это скоро пройдет, — сказал Феликс, садясь рядом. Подвинул чашку, и Харпер вдохнула полной грудью аромат малинового чая. Рядом поставил тарелку с пирогами собственного производства (Деймонд не обманул: очень вкусные!). — Не смей винить себя. Не ты виновата, что он так поступил. Ты не плохая, раз он так поступил. С тобой все в порядке. Это его вина. Его выбор. И только он несет за него ответственность.
Харпер свела брови вместе: легко сказать, но поди объясни это душе? Заставь ее перестать искать, что не так именно с тобой, раз кто-то посмел поступить настолько мерзко? Пушинка встрепенулась, потянулась и спрыгнула на пол.
— Ни в коем случае его не оправдываю, но у него не было выбора, Харпер. Такому человеку не отказать. Дэн сам был в ловушке, ненавидел себя, но не мог выйти из сделки.
— Я бы никогда не сумела так поступить с тем, кого люблю. Убила бы себя, чтобы никто не пострадал, но не смогла бы предать.
— Знаю, Харпер. И ты сможешь это пережить. Ты сильная. А я рядом. И Деймонд, разумеется.
Почему-то слова греха и правда помогли чуть расслабить узлы на сердце. Харпер отпила чая, подтянула ноги на диван. Тепло согрело изнутри, обволокло замерзшее сердце. Ладно, может, и правду говорят, что чай всегда поможет.
— Деймонд сказал, ты так стар, что привык терять людей. Мол, умрет он — погрустишь, но тут же забудешь. Это правда?
Феликс наигранно схватился за сердце, исказил лицо в гримасе боли, а Харпер поняла одно: Деймонд очень сильно ошибался.
— Хоть иди буди его, чтобы извинялся за свои ужасные слова! Деймонд мой очень, очень хороший друг. Я бы очень не хотел, чтобы он умер. А когда это случится, я не посмею сразу его забыть. Это правда, что я привык к скоротечности жизни смертных, это уже не очень выводит из колеи, но не смирился с этим.
— Он будет удивлен, — заметила Харпер. — Но у тебя же нет души. Как можно.. я не понимаю. Правда.
— Не обязательно иметь душу, зависеть от гормонов, чтобы уметь любить. Любовь — это всегда выбор. Каждый сам выбирает как именно будет проявлена любовь, что он вкладывает в это слово. Я же люблю Деймонда. Выбираю быть верным ему. Помогать. Спасать его зад. Искать ему новую жену. — Феликс игриво подмигнул, а потом вдруг смутился. — Люблю как друга, разумеется! Женское тело слишком прекрасно, чтобы я переметнулся на мужчин. Да и женщины — словно вечный ураган рядом. Прекрасный, но губительный! Но именно женщина пробуждает в тебе жизнь. Своими эмоциями, красотой, умением видеть и привносить прекрасное в жизнь.
— Слишком романтизировано и клишированно. Нынче за такие слова можно и в нос получить от феминисток. Но мне нравится.
— Ничего не клишировано. Каждая женщина имеет право быть такой, какой она хочет. Делать то и жить так, как хочет. И каждая все равно прекрасна в своем несовершенстве и своем выборе.
— Не забывай про феминизм. Иногда звучишь так, словно девушки без мужчин ничего не могут. Я за свободу выбора. За реализацию. Нет, я бы очень хотела, чтобы мой мужчина обеспечивал семью, но не хочу просто быть домохозяйкой. Хочу книги писать. Издаваться.
— Никто и не собирается запирать тебя дома, золотце! А так.. Думаю, мужчины оказались не готовы к тому, насколько вы сильны. Что женщины в состоянии быть наравне с ними или даже успешнее. Что многие женщины насколько же сильны, а то и сильнее. Что многие женщины столь же умны и рассудительны, а то и умнее, и уж точно рассудительнее. Их хрупкое эго оказалось к такому не готово. Вот вас и сдерживали столько времени. Чтобы не узнать, насколько вы действительно прекрасны.
— Тебе все равно от меня ничего не перепадет, хоть стихи мне начни читать, — заметила Харпер, широко улыбаясь. Она вдруг поняла, как приятно говорить с Феликсом, находиться с ним рядом. А главное — спокойно. Плевать, что он грех, он лучше многих людей, что она знала. И говорил красиво, не удивительно, что на него велось столько девушек.
— О, дорогая моя, теперь даже если ты сама ко мне придешь, я тебе откажу. Спать с возлюбленными своих друзей — мерзко и недостойно. Я, может, и грех, но мне не чуждо чувство морали.
— Ты просто слишком гордый, чтобы взять чужое. Но мне это нравится в тебе. Скажи лучше, как грех может так любить женщин? Петь им такие оды? М-м? Еще и Гордыня!
— Я умею видеть видеть прекрасное в мире. И слишком горд, чтобы стать причиной слез женщины. Я должен дарить им только хорошие эмоции. Так что хватит заливать слезами мою кухню. Иди лучше к Деймонду, вдруг он тоже мучается от бессонницы?
— Не сегодня, — качнула головой она, внимательно оглядела Феликса, понимая, что и правда готова назвать его своим другом. Страх растаял, но осталось уважение. Кажется, на него можно положиться. Кто бы мог подумать? — Зачем мужчины насилуют? Типа.. как можно возбудиться на плачущую, молящую о пощаде девушку? Женщину? Бабушку, мать твою! Младенца! Иногда я хочу отключить интернет, чтобы не знать, что творят мужчины.