Страница 9 из 181
– Они живут по соседству друг с другом и, разумеется, водят дружбу много лет. У Го Чжиланя беременная жена. Кань Фэйло живет один, приглядывает за пожилой матерью. Шэнь Уюй одинок, но Го Чжилань проболтался, что тот раньше ухаживал за женой Бао Муяна, но та все же выбрала нашу жертву. Шэнь Уюй не обиделся и продолжил дружить с Бао Муяном.
Юнь Шэнли поднял голову:
– Так и кто же подсыпал яд?
Чжи Хань почесал голову и неловко ответил:
– Глава, этого я не знаю. Вы дали мне задание только допросить и написать отчет, а узнать, кто причастен, – это уже совершенно другое. Необходимо больше времени!
Юнь Шэнли закатил глаза. Ни выводов, ни догадок, ни маломальских предположений… Он не понимал, почему этот человек работает с ним. При вступлении в новую должность наилучшим решением было бы отправить весь бывший состав Ведомства в отставку. И жизнь стала бы проще, и все уставшие люди наконец бы отдохнули!
– Глава Юнь, разве вы сами не можете это узнать?
Юнь Шэнли достал свой жетон:
– Смотри, что тут написано?
Чжи Хань прищурил глаза и прочитал во все горло:
– Глава Ведомства наказаний!
Юнь Шэнли убрал жетон обратно на пояс:
– Я здесь глава, а вы мои подчиненные, и в мои обязанности входит смотреть только на документы, а не на твое глупое лицо.
Чжи Хань потер лицо, не понимая, почему оно глупое, и тихо пробормотал, чтобы глава не услышал:
– Вы теперь при любом случае будете хвастаться своим жетоном?
Тут вмешался до этого тихо наблюдающий за ними Сунь Юань:
– Глава, вы думаете, что в убийстве Бао Муяна виноваты те трое?
Юнь Шэнли заговорщицки улыбнулся:
– Возможно… Сам подумай, по их словам, они просидели не более двух часов. Яд «Кровавой бабочки» всасывается меньше чем за тридцать минут. Значит, мы с другими чиновниками уже были на постоялом дворе в тот момент, когда кто-то подмешал ему в чашу с вином яд. По моим наблюдениям, он разговаривал только с этими тремя друзьями и со слугой постоялого двора.
– Тогда точно виноват хозяин этой забегаловки! Не могу доверять слишком красивым людям!
Юнь Шэнли отмахнулся от него:
– Пока вы писали мне эту бумагу, – Юнь Шэнли поднес отчет, с усердием написанный подчиненными, к пламени свечи, и бумага с легким треском воспламенилась, – я успел кое-что выяснить.
– Глава!
– Глава Юнь!
Чжи Хань и Сунь Юань от разочарования схватились друг за друга и едва ли не осели на пол.
Выражение их лиц позабавило Юнь Шэнли, и он хмыкнул, продолжив одновременно говорить и смотреть на то, как пламя пожирает весь труд его работников:
– Я узнал, что Яо Линь имеет хорошую репутацию. Большинство влиятельных людей останавливаются на его постоялом дворе. Я вспомнил этого господина Яо. Пару лет назад ходили слухи о том, что какой-то юноша открывает постоялый двор, и сначала этому никто не придал значения. А потом двор начал становиться все известнее, самые важные чиновники и зажиточные купцы постепенно стали заходить туда. Поэтому господина Яо очень уважают. Он не стал бы убивать человека в открытую, и вряд ли это сделали бы его подчиненные. Но мы не оставим его в покое, пока не узнаем все, что нам нужно.
Сунь Юань, отодвинувшись от Чжи Ханя, переключил все внимание на главу. Приблизившись к Юнь Шэнли, он с хитрой улыбкой спросил:
– Видно, этот господин Яо привлек ваше внимание? Вы не смотрите на его красивое лицо, оно, может быть, и очаровательное, но, скорее всего, насквозь лживое!
Юнь Шэнли поджал губы и задумался. Он вспомнил необычного хозяина постоялого двора и не мог не нахмурить брови. В чем-то Сунь Юань был прав.
Сунь Юань почувствовал послабление со стороны начальства и совсем распустил язык:
– Глава, если вы хотели с ним подружиться, то не стоит, в столице полно других людей!
Чжи Хань, все еще горюющий об утраченном отчете, тоже перевел любопытный взгляд на Юнь Шэнли, резко начав интересоваться жизнью главы Ведомства.
Юнь Шэнли выпрямился и стукнул помощника по лбу:
– Кто это с ним хочет дружить?! А?! А ты что стоишь?
– Я? Глава, ну вы же тоже стоите, то есть сидите…
Юнь Шэнли встал и направился к дверям, на ходу бросив:
– Все придется переделывать за вас… За мной, посмотрим в глаза подозреваемым еще раз.
* * *
Под тяжелым взглядом Юнь Шэнли снова стояли трое мужчин – Го Чжилань, Кань Фэйло и Шэнь Уюй. Те, кого уже допросили, но пока не хотели отпускать.
Каждый из них выглядел измученным, и их лица сохраняли следы нервного напряжения. И глава Ведомства знал, что за усталостью скрываются страх и ложь.
Юнь Шэнли разгладил лист и, погрузив кисть в чернила, начал свой допрос:
– Как давно вы знали Бао Муяна?
Вперед вышел Кань Фэйло. Он был старше всех присутствующих. Морщины в уголках его глаз выдавали, как много трудных лет его жизни уже осталось позади. Мужчина казался очень взволнованным.
– Не припомню уж точно. Давненько. Я и холостым его видел, и на свадьбе его гулял… Жизнь ведь непредсказуемая, как белые облака, что превращаются в пестрых собак!
[4]
[Китайская идиома, описывающая изменчивость жизни и непостоянство мира. Появилась благодаря стихотворению Ду Фу.]
Вместе с ним мы и в порту трудились, и часто выпивали. Бао Муян был работягой, очень добрым и часто помогал мне и другим. Он был остальным как брат… А мне словно сын… – На этих словах Кань Фэйло не выдержал, и слезы побежали по его лицу.
Юнь Шэнли наблюдал за ним, как орел, изучающий добычу и выжидающий удобного момента для нападения. Ему не было жалко Кань Фэйло – слишком много людей научились лгать сквозь слезы.
– Были ли у него разногласия с женой? С кем-нибудь из вас? – продолжил допрос Юнь Шэнли.
Кань Фэйло замотал головой и вытер слезы платком, который передал ему Сунь Юань.
– Нет, нет, никаких разногласий, – поспешил ответить Го Чжилань, и его голос тоже дрожал. – Они с женой жили хорошо. Бывали ссоры… Но у кого их не было? У Бао Муяна не было врагов. Только друзья.
Юнь Шэнли склонил голову. Его взгляд затуманился, словно он что-то обдумывал.
– И все же кто-то подсыпал яд в его вино. Кто был рядом в тот момент? Только вы. – Его слова прозвучали громко, как удар по наковальне, заставив всех троих напрячься.
Шэнь Уюй не выдержал такого давления и начал возмущаться: