Хроники Ведомства наказаний

Подпольная арена, где Юнь Шэнли надеялся найти ответы, была местом небезызвестным. О ней ходили самые разные сплетни, распространяющиеся с невероятной скоростью, а люди приходили сюда в ожидании кровавого зрелища. Толпа жаждала видеть, как бойцы сражаются друг с другом не на жизнь, а на смерть. Каждый удар, каждый крик и даже последний вздох умирающего здесь оценивались в золоте. Победа означала деньги и славу, но путь к ним пролегал через жестокие бои. Для бойцов арены это была возможность заработать, для зрителей – стремление утолить жажду острых ощущений.

У Юнь Шэнли было множество причин держаться подальше от этого места. Во-первых, должность главы Ведомства наказаний делала его главным врагом всех, кто имел отношение к преступному миру, а арена, без сомнений, была оплотом преступности. Во-вторых, он являлся сыном верховного цензора, который в свое время подпортил жизнь старой хозяйке арены, и для новой владелицы это могло стать поводом для отмщения.

Тем не менее Юнь Шэнли оставался слишком горд и упрям, чтобы бояться женщин. Он был уверен, что у них не хватит смелости напасть на него.

Подпольную арену хорошо скрыли от глаз и чиновников, и простых горожан. Путь к ней могли найти только те, кто знал, куда идти, либо те, кто был туда приглашен. Она располагалась в густонаселенном районе столицы, под одним из старых заброшенных зданий, которое уже многие годы не использовалось по прямому назначению. Арена давно стала пристанищем для бойцов, не имеющих ни чести, ни жалости, а также для тех, кто зарабатывал на кровавых боях. Поговаривали, что вся эта система нелегальных боев возникла еще при прошлом императоре и до сих пор существовала благодаря покровительству некоторых неизвестных, но, очевидно, высокопоставленных чиновников.

Говорили и то, что арена, несмотря на свою мрачную репутацию, процветала благодаря тому, что приносила значительный доход в казну императора. Каждый бой привлекал толпы зрителей, готовых заплатить за место на трибунах, за ставки на исход боев, за дополнительные «услуги» и товары. В определенной мере и сам черный рынок, и арена были терпимы для императорской власти, поскольку приносили прибыль и оставались в тени, не вмешиваясь в жизнь остального города. Император закрывал глаза на то, что в боях зачастую участвовали преступники и убийцы. А вот Ведомство наказаний считало арену и всех причастных к ней своими врагами, но их отношения продолжали балансировать на грани между видимым сотрудничеством и плохо скрываемой взаимной ненавистью.

Юнь Шэнли знал, что его отец, верховный цензор, старался лишний раз не конфликтовать с этой теневой организацией, считая, что раз система уже устоялась, то и трогать ее не стоит. Однако все понимали, что если бы хоть раз на арене осмелились тронуть кого-то из чиновников, то император быстро бы «забыл» о прежних договоренностях и покровительстве.

Очевидно, что бойцами в основном становились ради денег, так как для большинства это было последней возможностью выжить в мире, где у них не осталось ни родных, ни поддержки, ни дома, ни шансов на нормальную жизнь. Каждый понимал, что арена жестока, но существовала простая, понятная система «побеждает сильнейший», и если ты силен, ты получаешь награду. Были и такие, кто попадал туда из-за долгов или нужды, кого семья выгнала из-за бесконечных трат и позора. Арена дала им то, чего они не могли найти за ее пределами, – хотя бы временную возможность перестать быть ничтожеством, почувствовать себя кем-то значимым на несколько секунд, пока стоишь на ринге и сотни глаз следят за каждым твоим движением.

Но у происходящего на арене была и другая сторона.

Юнь Шэнли с Лэйчэном договорились встретиться возле неприметного здания, расположенного прямо на границе между двумя мирами: подконтрольными императору и Ведомству наказаний территориями и черным рынком. Каждый, кто пересекал эту невидимую черту, знал: общепринятые нормы и устои здесь не властны и все подчиняется одному лишь закону силы и денег.

Рядом с этим зданием всегда велись дела сомнительного характера. Здесь ютились преступники всех мастей: воры, убийцы, торговцы запрещенными ядами. Ведомство и императорская стража не раз устраивали облавы и обходы, надеясь уничтожить хотя бы эту часть преступного мира, но каждый раз, когда они уходили, негодяи собирались здесь вновь, словно крысы, с которыми невозможно бороться.

Юнь Шэнли знал, что ситуация усложнилась после того, как среди этих преступников вновь появились люди из Ордена Полуночников. И если окажется, что его влияние распространяется на черный рынок и арену, то станет очевидно – сила Полуночников не та, что прежде, сейчас все намного серьезнее. Из-за этого опасность могла угрожать не только Ведомству наказаний, но и императорскому двору.

Чиновники сами дали Ордену и всякому сброду распуститься. Сами теперь и должны зарезать курицу, чтобы напугать обезьяну

[13]

[Китайская идиома, означающая «наказать слабого для запугивания сильного».]

.

Лэйчэн встретил его с пьяной улыбкой:

– Ты и правда решил сделать это?

– Да, – коротко ответил Юнь Шэнли, накинув капюшон, чтобы скрыть лицо.

Лэйчэн, напряженно оглядевшись вокруг, осторожно сунул руку в рукав и вытащил темную маску, грубую на ощупь, с прорезями для глаз. Он медленно протянул ее Юнь Шэнли:

– Маска. Надень ее. Поверь, там лучше не светить своим личиком, – сказал Лэйчэн, как будто это был веселый маскарад, а не подготовка к проникновению в логово преступников.

Маска, сделанная из качественной кожи, была грубой, плотной. Прорези для глаз казались слишком узкими, но все-таки носящий ее мог видеть происходящее вокруг и скрывать лицо от других. Юнь Шэнли с недоумением осмотрел маску и хмыкнул:

– Зачем? Думаешь, я так легко узнаваем? Я меньше месяца на посту главы Ведомства.

Лэйчэн игриво постучал себя по подбородку:

– Ай-ай, не спорь! Ты же сын верховного цензора! Знаешь, сколько людей хотят тебя прикончить?! Просто надень ее! На арене чужаков не терпят, а новые лица привлекают внимание, – заявил Лэйчэн, подходя ближе и опуская маску на лицо старого друга. С помощью плотных шнурков Лэйчэн закрепил ее на чужой голове так надежно, как только мог. – Я уже договорился с ними о тебе, они хотят только лично оценить… товар.

Юнь Шэнли устало закатил глаза, но позволил Лэйчэну поправить неприятно ощущающийся на коже предмет, что скрыл его лицо до самого носа, оставляя открытым лишь рот.

– Еще будут какие-то указания?