Страница 20 из 181
Осознание собственного проступка давило на Бао Чуянь с необычайной тяжестью: раньше она думала, что испытала все возможные разочарования и перенесла самые страшные муки, но только сейчас в полной мере поняла, что именно натворила. Впрочем, жена Бао Муяна знала: даже если бы она смогла повернуть время вспять, то поступила бы так же. Казнь или ссылка – все кажется лучше, нежели бесконечные годы в оковах брака с нелюбимым человеком.
– С мужем мы прожили вместе больше шести лет, – начала Бао Чуянь. Ее голос звучал хрипло и с горечью, но не от сожалений об убитом муже. Она жалела только себя. – Нас женили по воле наших родителей. Они были друзьями, и никто не подумал спросить моего согласия. Бао Муян любил меня, это я знала. Но я… Я никогда не любила его! В моем сердце была лишь пустота, которую он так и не смог заполнить, как бы ни старался. Я родила ему двоих прекрасных детей, но даже они не смогли привить мне хоть каплю любви к нему.
Она закрыла глаза, вспоминая совместно прожитые годы, что были полны лишь страданий и разочарований. В их браке не было ни страсти, ни радости. Только работа, долги и постоянная борьба за выживание.
Мыслями она перенеслась на несколько лет назад, в зимний вечер, когда голод и болезни поразили Цзиньчэн. Бао Муян, несмотря на холод и дикую усталость, просидел у замерзшей реки несколько часов, чтобы поймать рыбу для семьи. Еды не хватало, и это был единственный способ прокормить родных.
Но Бао Чуянь не хотела такой жизни. Она не хотела голодать, жить на занятые у соседей деньги и терпеть насмешки.
Дверь скрипнула. В дом зашел Бао Муян: красные от холода руки, посиневшие губы, но на лице – все та же мягкая улыбка, которую он всегда хранил ради нее одной.
– Жена, я дома! – сказал он с гордостью. – Такой крупный улов у нас сегодня. Позови детей, только пусть не пугаются рыбьих голов! – Он закашлялся, но не обратил на это никакого внимания и продолжил довольно улыбаться.
Вместо радости или благодарности Бао Чуянь почувствовала, как внутри нее закипает гнев, поднимаясь откуда-то из самых глубин ее души. Она крепко сжала руки в кулаки и, не имея больше сил сдерживаться, выкрикнула:
– Я ненавижу тебя!
Бао Муян на мгновение замер, но не отшатнулся и не показал своих истинных эмоций. Эти слова, хоть и причиняли боль, были ему уже знакомы. Он слишком часто слышал их от жены и, несмотря на это, по-прежнему любил ее, продолжая надеяться, что однажды она изменит свое мнение.
– Почему я должна так жить?! – воскликнула она, тяжело дыша от негодования. – Я достойна лучшего! Почему судьба свела меня именно с тобой?!
С этими словами она вырвала ведро с рыбой из его рук, бросилась к окну, распахнула его, впуская в дом ледяной ветер, и вышвырнула рыбу в сугробы на улице.
Бао Муян сглотнул, чувствуя, как горький комок подступает к горлу. Он мог бы возразить, но не стал – понимал, что тут никакие слова не помогут. Вместо этого только сказал тихо-тихо:
– Ничего, ничего, сейчас все соберем…
Он тяжело вздохнул и не раздумывая вышел обратно на мороз, чтобы подобрать рыбу. Его пальцы окончательно онемели от холода, но он терпеливо наклонялся за каждой рыбиной, будто совсем не замечая осуждения и ненависти в глазах жены.
– Каждый человек в этом мире страдает, – прошептал он, выпрямляясь с очередной рыбой в руках. – Но мы с тобой могли бы преодолеть эти страдания вместе.
– Я не хочу этого, – отрезала она, холодно глядя в сторону. – Ты любишь страдания. А я нет. И тебя не люблю! Не люблю!
Возвращаясь в настоящее время, которое она коротала в тюремной камере, Бао Чуянь лишь покачала головой.
– Во всем виноват только Бао Муян! – прошипела она, не глядя на Юнь Шэнли.
Тот молча слушал ее исповедь, прежде чем решился нарушить воцарившуюся после ее слов тишину:
– Госпожа, во всем виноваты лишь ваши неуемные желания. Вы хотели быть женой богатого и могущественного, женой императора, а были женой просто хорошего человека. Того, кто делал все что мог ради вас и своей любви к вам.
Она взглянула на него, но в ее глазах не было никаких эмоций, только пустота.
– Каждый рождается со своей судьбой, – продолжил Юнь Шэнли. – Кто-то родился в достатке и не ведает, что такое голод, другие же с детства знают цену каждой рисинке в своей миске. Но все – и богачи, и бедняки – познают горечь и печаль, какой бы ни была их жизнь. Судьбу не изменить, но можно встретить ее испытания с достоинством.
Она едва слышно прошептала:
– Наверное, вы правы, глава… Просто мне… Не повезло.
Юнь Шэнли раздраженно вздохнул, прерывая ее размышления.
– Ваша судьба, возможно, и незавидна, но мы с вами здесь по другой причине, – сказал он, небрежно поправляя рукава своего одеяния. – Вы причастны к смерти вашего мужа и понесете за это наказание. А теперь расскажите все с самого начала.
Бао Чуянь оторвала взгляд от каменного пола, и ее лицо стало белее прежнего. Она понимала, что ей теперь уже нечего скрывать.
Юнь Шэнли еще предстояло поймать других преступников, которые играли главные роли в этой кровавой постановке.
– Это кольцо… – прошептала она, взгляд ее затуманился, и на миг показалось, что она потерялась в воспоминаниях. – Его подарил мне… Шэнь Уюй.
Юнь Шэнли нахмурился, когда услышал имя Шэнь Уюя, одного из друзей Бао Муяна. Мотивы госпожи Бао теперь стали намного яснее, и глава Ведомства наказаний увидел полную картину: алчность и тайная связь с Уюем затянули ее в сети преступления.
– Почему? – холодно спросил он, не спуская с нее взгляда. – Почему друг вашего мужа дарит вам столь дорогое украшение? Разве оно не куплено на наследство мужа?
Госпожа Бао зажмурилась:
– Нет. Я… Не сразу поняла, что за чувства возникли между нами. Шэнь Уюй и раньше проявлял ко мне внимание, когда мы с мужем еще не были вместе, но из-за родителей мне пришлось отбросить все мысли о нем и притвориться, что мы не знакомы. Шэнь Уюй был рядом, когда Бао Муян отстранялся, когда он… Когда он возвращался домой поздно и уделял мне все меньше внимания. Мы с Шэнь Уюем стали близки. Он приходил, помогал мне с делами по дому, приводил детей с прогулки… Однажды он появился с этим кольцом и сказал, что оно должно принадлежать женщине, достойной уважения и любви.
Слезы медленно потекли по ее щекам, и она вздрагивала от каждого своего слова, понимая, что сейчас обнажает самые сокровенные тайны перед Юнь Шэнли. Перед своим палачом.