Страница 134 из 181
Юнь Шэнли произнес своим обычным самодовольным тоном:
– Скоро узнаешь.
Яо Линь поднял глаза к небу и взмолился:
– Избавь меня от своей самоуверенности…
Когда остальные девушки «Дома Пионов» вышли на сцену, Яо Линь заметил стоящую в центре сестрицу Ци, которая сразу улыбнулась ему. Он кивнул в ответ, но Юнь Шэнли, заметив это, заставил хозяина постоялого двора повернуть голову обратно, чтобы продолжить разговор. Ему не нравилось, когда кто-то игнорировал его.
– Выяснил что-то еще? – серьезным тоном спросил Юнь Шэнли, намеренно наклоняясь ближе к Яо Линю, отчего его низкий голос зазвучал прямо возле чужого уха.
Тот против воли напрягся. Он прекрасно понимал, что за внешней учтивостью Юнь Шэнли скрывался человек, способный задавить своей силой и сбить с толку острым языком. Яо Линь и так весь день нервничал, а сейчас, словно по сигналу, покрылся холодным потом, потому что внутри все кричало об опасности. Если Юнь Шэнли захочет, он получит нужные сведения любым способом, вот только чего это его желание будет стоить самому Яо Линю?
Неподалеку стояла хозяйка борделя, пристально наблюдающаяся за каждым их движением. Вокруг шумели посетители и ходили от столика к столику работницы дома. У дверей стояли два крепких парня, исполняющие роль охраны. Яо Линь почувствовал себя загнанным в ловушку: единственным его выходом оставался Юнь Шэнли – и этот факт пугал больше всего.
– Можешь не говорить со мной так, словно снова собираешься посадить меня в темницу? – резко выдал Яо Линь, отстраняясь и потирая ухо, чтобы отогнать неприятные мысли. – Это раздражает.
Юнь Шэнли прищурился, но насмешливого блеска в глазах скрыть не сумел.
– Ладно, ладно, – с невозмутимым видом ответил он, отстраняясь. – Ты слишком нежный!
Пока Юнь Шэнли немного отвлекся от их соперничества, Яо Линь решил заговорить о деле. Ему нужно было переключить внимание с себя на кого-то другого, поэтому он решил сразу перейти к делу:
– Дунь Ми, вон та, слева, точно знает больше остальных. Она самая старшая, ведет себя умнее и осмотрительнее. Если и пытать кого-то, то ее в первую очередь.
Юнь Шэнли недоверчиво взглянул на него, будто видел впервые:
– С чего это ты такой кровожадный?
Яо Линь крепче стиснул чужую руку, лежащую на его плече, словно это была рука Фу Чан:
– Я не люблю, когда мне указывают, что следует делать, а что нет.
Как только танцевальный номер подошел к концу, хозяйка отозвала всех девушек от гостей и привела в тихое место. Яо Линь был вынужден оставить Юнь Шэнли и уйти вместе со всеми. Сам Юнь Шэнли долго смотрел ему вслед, пока тот не скроется, а после пошел переговорить с Фу Чан.
* * *
– Ступайте и приведите себя в порядок, – командным тоном произнесла Фу Чан.
Девушки зароптали, уже зная, что их ждет этой ночью.
– Надеюсь, сегодня хотя бы не будет этих мерзких жадных стариков. – Шунь Вэй неторопливо поправила вырез платья, приподняв ткань так, чтобы ее грудь выглядела еще соблазнительнее.
Хозяйка подошла к Яо Линю и потянула его за руку с таким рвением, что он зашипел от боли.
– Ты посмела открыть свой грязный рот?! Зря я жалела тебя, сегодня будешь работать всю ночь напролет! Посмотрим, что останется от тебя и твоей гордости к утру!
Яо Линь задрожал от ее командного тона и отвращения. Он не собирался радовать кого-то своим присутствием, ни в коем случае! Но если сейчас он начнет ей грубить, она может и запереть его в какой-нибудь грязной маленькой комнате без еды и воды, и тогда ни о каком побеге и речи быть не может. Другого выхода пока не было – ему, красному от гнева, оставалось только стиснуть зубы и подчиниться Фу Чан. Но лишь для вида.
Та привела его в комнату и оставила одного, напряженного и злого, все в том же идиотском костюме для танца. В центре ожидаемо стояла огромная кровать с темным шелковым покрывалом, рядом на маленьком столике – изысканная чаша с фруктами и бокалы, наполненные до краев вином. Все было готово для того, чтобы радовать клиентов. Тишину покоев нарушали только его собственное дыхание и тихое потрескивание благовоний. Этот удушающий запах, эти жаркие комнаты, полные похоти и животного желания, эта безысходность… Он будто снова стал маленьким ребенком, который ничего не может сделать – только смотреть, смотреть, смотреть на все это… Он хотел сжать руки, но, взглянув на них, понял, что они дрожат и совсем его не слушаются. Яо Линь попытался успокоиться, но страх перед возможным разоблачением был сильнее. В его голове крутились мысли о побеге, о Юнь Шэнли, который обещал защитить, но все еще ничего не сделал, и о Фу Чан, что продала его за пару сотен золотых.
«Неужели все раскроется?! Черт, черт, черт! Да пусть только попробует тронуть меня, я ему горло вскрою!»
Яо Линь долго ходил из стороны в сторону, и, когда прогорела ровно одна палочка благовоний, на лестнице наконец-то раздались шаги, с каждой секундой становившиеся все громче. Хозяин постоялого двора замер. Он поднял руку, стирая красную помаду с губ быстрым, резким движением. Остатки красного цвета размазались на тыльной стороне ладони, но он даже не взглянул на это, сосредоточив внимание на звуках.
Его терпение иссякло.
Резная дверь распахнулась, и едва только гость зашел внутрь, как к его горлу приставили острое лезвие.
– Меня и моим же оружием?
Сердце Яо Линя забилось быстрее, но не от страха, а от облегчения.
– Это ты!
Юнь Шэнли аккуратно отодвинул кинжал в сторону и нервно потер место, где металл касался кожи. Если бы рука Яо Линя дрогнула, то его жизнь закончилась бы быстро и бесславно.
– Ты ждал кого-то другого?
– Нет, нет, просто… Это ты!
Впервые в жизни Яо Линь так сильно радовался появлению Юнь Шэнли, что еле сдерживал эмоции.
Если бы пришел не глава Ведомства, а кто-то другой… Он боялся, что «Дом Пионов» повторил бы судьбу борделя, в котором прошло его детство.
Юнь Шэнли понял переживания Яо Линя и попытался его успокоить. Все же не каждый день простой владелец постоялого двора притворяется распутницей и входит в публичный дом, где постоянно подвергается опасности быть раскрытым.
– Я же сказал, что не дам тебя в обиду! После того как тебя увели, я сходил к хозяйке и отдал за тебя почти все свое годовое жалованье. – Юнь Шэнли глубоко вздохнул. – Это дело слишком дорого мне обходится…