Страница 105 из 181
Глава 12
В Ведомстве наказаний царил полнейший хаос – чиновники места себе не находили, и никто не мог спокойно заниматься делами. Чжи Хань, закинув ноги на стол главы Ведомства, нервно грыз кисть для письма, раздумывая над каким-то отчетом, а Сунь Юань метался из угла в угол, что-то бормоча себе под нос.
– Главы нет уже девять дней… – пробормотал Сунь Юань, глядя в окно. – Девять дней от него никаких вестей! А старший господин Юнь уже начал спрашивать, как он себя чувствует! Что ему ответить?!
– Что ему ответить? Что его сын здоров настолько, что пошел искать неприятности на свой… Кхм! Так еще и не где-нибудь, а на подпольной арене! – фыркнул Чжи Хань, закатывая глаза и начиная лениво выводить иероглифы на бумаге.
Сунь Юань застыл и обернулся на заместителя главы:
– Что ты там все пишешь?!
Чжи Хань отложил кисть в сторону и возмущенно оглядел парнишку:
– Пока нашего главы нет, я должен выполнять его обязанности! Из Цзиньчэнской управы пришло дело на рассмотрение. Самоубийство. Ничего такого. Не отвлекайся! Продолжай переживать за главу дальше!
В этот момент в дверь постучали, и на пороге возник стражник:
– Заместитель Чжи, вас спрашивает какой-то человек…
– Кто? – недовольно поднял голову Чжи Хань, уже не надеясь услышать ответ, который принес бы ему утешение.
– Господин Лэйчэн, – доложил стражник, чуть поморщившись.
Сунь Юань и Чжи Хань, услышав имя Лэйчэна, тут же всполошились. Едва тот вошел в кабинет, как они подскочили к нему, с грохотом усадили на стул и прижали к его спинке, как преступника.
– Говори немедленно! – строго сказал Чжи Хань.
– Как глава Юнь, он в порядке? – перебил его Сунь Юань, всматриваясь в лицо Лэйчэна и ожидая, что тот сейчас все расскажет.
– Да-да, где глава Юнь? – поддержал его Чжи Хань, запаниковав.
Лэйчэн тяжело вздохнул, а Чжи Хань и Сунь Юань сразу уловили неприятный запах – разгульный господин явно не чаем наслаждался прошлой ночью. Вытянув руки, он похрустел пальцами, еще сильнее раздражая своих слушателей, которые и так едва удерживались от того, чтобы вспылить.
– Меньше шума, – простонал он, потирая виски. – У меня и так голова раскалывается после вчерашнего…
– Голова болит не от нас, а от твоей попойки, – буркнул Сунь Юань, сложив руки на груди. – Теперь выкладывай, где глава Юнь!
Лэйчэн хмыкнул, лениво развалившись на стуле, и наконец раскрыл карты:
– Ваш глава Юнь сегодня собирается выступать на арене. Не танцевать, не петь, – с долей сарказма добавил он, – а драться. Да и, возможно, его там убьют. Если, конечно, ему не повезет.
Чжи Хань и Сунь Юань побледнели, с ужасом уставившись на Лэйчэна. Их глава будет драться на подпольной арене? Так быстро? Теперь это уже не просто их домыслы – Юнь Шэнли в опасности и это совсем не шутка!
– Надо срочно спасать главу! – вскрикнул Сунь Юань, уже собираясь вылететь за дверь, но Чжи Хань удержал его за плечо:
– Стой! Я отправлюсь за подкреплением.
Сунь Юань глупо спросил:
– Подкрепление? А разве мы не подкрепление?
– Нет. Есть кое-кто, кто сможет помочь быстрее и лучше нас, – твердо ответил Чжи Хань, явно собираясь принять срочные меры.
– Хорошо, но нужно действовать быстро, – кивнул Сунь Юань, чувствуя, что время утекает сквозь пальцы, как песок.
Они бросились в разные стороны, будто два урагана, и разбежались по своим делам, забыв о том, кто так сильно им помог. Оставшийся один в кабинете, Лэйчэн только покачал головой, поудобнее устраиваясь на стуле:
– А брат Шэнли здесь неплохо устроился…
* * *
На девятый день своего пребывания Юнь Шэнли, узнав больше о смерти Мин Фаня, собирался сбежать под предлогом уборки дворовой территории. Но тех, кому поставили клеймо, будто сама арена притягивала обратно, заставляя забыть о свободе.
Он не сомкнул глаз всю ночь. Лежа на жесткой постели и вслушиваясь в шепот бойцов, Юнь Шэнли ощущал, как пухнет голова от тревожных мыслей. Его ожидал бой с таинственным противником, о котором уже ходили легенды среди бойцов. Этот человек жил отдельно от остальных, всегда держался в тени и выходил лишь тогда, когда его вызывали на арену, где он не оставлял противнику ни единой возможности для победы. Но главу беспокоила не только предстоящая схватка.
Еще больше его терзали слова, услышанные накануне от Монаха и Тигра. Похоже, они не собирались мириться с происходящим на арене и что-то замышляли. Их разговор был полон намеков и недосказанности, и чем больше Юнь Шэнли думал об этом, тем яснее становилось: они шли против арены и, возможно, хотели сбежать.
Рано утром к нему ожидаемо подошли Ли Шунь, Цао Цзянь и Цзян Фэн, чьи лица были непривычно угрюмыми, но в жестах вроде похлопываний по плечу и беззлобных тычков в бока чувствовалась искренняя поддержка.
Ли Шунь вдруг приобнял его:
– Помни, Сяо Юнь, в первом бою я лишился двух зубов, но не сдался. А ты у нас крепкий, все переживешь!
Цао Цзянь усмехнулся, вспоминая свое первое сражение:
– А мне, знаешь ли, вывихнули запястье так, что я даже держать палочки для еды не мог! Рука опухла вся, и форма у нее была смешная, как у утки шея, – добавил он, пытаясь подбодрить Юнь Шэнли. – Но ничего, со временем привыкаешь и к такому!
– А я вышел из своего первого боя целым. Ни единого волоска мне не выдрали! – похвастался Цзян Фэн, но Тигр из Янчжоу пихнул его в ребра, прекращая бахвальство.
Юнь Шэнли не смог сдержать улыбку, чувствуя, как волнение постепенно уходит, уступая месту странной, почти теплой привязанности. Ему стало неловко – эти люди, преступники, искренне поддерживали его, даже пусть и в своей суровой манере. Он не мог не задуматься о том, что все они – просто обычные люди с тяжелой судьбой. Эти мужчины были к нему добры, и Юнь Шэнли ощутил, что отвращение, которое он испытывал раньше, сменилось чем-то иным.
«Простые смертные в ловушке собственной судьбы», – подумал он.
– Не переживай, мы будем следить за твоим боем, – подбодрил его Ли Шунь, похлопывая по плечу. – Тебя, знаешь ли, никто без поддержки не оставит.
– Сяо Юнь, – негромко сказал Цао Цзянь, окинув взглядом коридор и наклоняясь ближе. – Пока ты еще не на площадке для боя, мы хотели кое о чем поговорить… О некотором деле.
Юнь Шэнли кивнул, понимая, что они, вероятно, собираются рассказать ему правду о смерти Мин Фаня. Если это так, значит, он не напрасно столько всего вытерпел здесь. Этот разговор мог дать ему те ответы, ради которых он пришел на арену.