Голая правда

– Кто их знает. По крайней мере, на месте преступления нашли мёртвую хозяйку и полумёртвую домработницу… – Буркин заглянул в бумаги. – Тюрину. И только сам господь бог пока знает, кто кого довёл до состояния нестояния…

– Да, на ограбление не тянет, – встрял в разговор Харченко. – Кажется, все вещи целы.

– Согласитесь, что все-таки не похоже, чтобы здесь хозяйничали обыкновенные домушники, – не унимался младший лейтенант, – иначе всё было бы вверх дном. Удар нанесён… – Шушарин склонился над убитой. – Острым предметом, но не ножом. В висок. Что и послужило причиной смерти.

– Торопишься, – саркастически усмехнулся Буркин. – Это вскрытие покажет, каким предметом… И что послужило причиной смерти… Рану до дна не разглядишь.

– Всё равно, сразу исключается самоубийство и…

– Ну и быстр ты, парень. – Харченко неодобрительно покачал головой. – Прямо Шерлок Холмс. – Он медленно прошёлся по комнате и, остановившись у картины в тяжёлой золочёной раме, сказал с восхищением, уважительно прищурив глаза: – Эй, будет вам спорить. Смотрите, какие картинки странные развешаны… Как в галерее!

Майор Буркин не тронулся с места, а лейтенант подскочил и уставился на полотно изучающим взглядом.

– Ни черта не понятно, – через минуту внимательного рассматривания буркнул он, пожимая плечами. – Так посмотришь, вроде голая баба… Лежит… А вот так посмотришь, уже другая баба… Но уже вроде бы стоит…

– Ну так чего ж тебе еще надо? В том-то нынешнее искусство и состоит – пару – тройку дамочек изобразить в непонятном ракурсе и на стенку повесить. По мне, так лучше уж из «Пентхауса» вырезать.

Буркин, заинтересовавшись, подошёл к ним.

– При чём тут мужской эротический журнал? И где ты здесь голых женщин разглядел, не понимаю, – поразился он. – Я вижу дерево, сучья голые, листья, и еще черт-те чего на ветвях накручено, как будто змея обвилась. Похоже, сюжет на библейскую тему. Черт с ней, с этой картиной. Пора закругляться, – озабоченно подытожил он, взглянув на часы.

– Это Дали, – уверенно изрёк Харченко. – Подлинник небось. Они, артистки, такие, им только подлинники дарят. Это тебе не репродукции из «Пентхауса». Постой, постой… А что означает эта дырочка? Глаз змеи как будто. Надо же, как натурально сделано! Искусство!

Сосредоточенно нахмурившись, Буркин снял картину. За ней в стене оказалось аккуратное круглое отверстие.

– Ба-а, да здесь стреляли! – воскликнул Харченко.

Через несколько минут активных поисков удалось обнаружить еще одно пулевое отверстие – в самом углу, за кушеткой. От любопытных глаз его прикрывал пышный плед с кистями.

– Вот так дела, – задумчиво протянул Буркин. – Да здесь была стрельба… Значит, кто-то должен был слышать звук выстрелов.

– А я всё думаю, за что же ее убили? – не унимался Шушарин. – Вот бы мне поручили расследование. Уж я бы докопался! Молодая, красивая, знаменитая… Из-за чего?

– Любовь! – мечтательно вздохнул Харченко. – Из-за любви, как пить дать!

– Деньги! – категорически заметил Шушарин. – Кому сейчас эта ваша любовь нужна, когда кругом полно секса? Сейчас всем не хватает денег, а любовь – вторичный продукт. Она не является предметом первой необходимости. Но странно, выстрелы были, а на теле нет пулевых ранений.

Почти в сумерках осмотр квартиры закончился. Понятые подписали протоколы и удалились, робко шушукаясь между собой. Оперативники стали собираться – их работа подходила к концу. Харченко складывал свой медико-криминалистический чемодан. Старший следователь Буркин набрал номер и вызвал машину – труповозку.

– Выехали, ждите, – противным пронзительным голосом громко сказала дежурная.

Оставалось дожидаться приезда машины, чтобы потом опечатать квартиру и сдать найденный материал.

Вскоре в прихожей послышались громкие голоса, и в комнату ввалились санитары с носилками.

– Ну, наконец-то, – с облегчением вздохнул Буркин. – Что-то вы, ребята, не торопитесь…

– Да у нас вызовов сегодня – во! Зашиваемся, – устало сообщил дюжий санитар с помятым лицом, лоснящимся от пота. – Жара! Тепловые удары – раз-два и капут!

Фигуры в зеленоватых халатах засуетились над трупом артистки.

– Молодая… Да никак это Шиловская, знаменитая дамочка! – раздался возглас, когда безжизненное, окоченевшее тело перекладывали на носилки. – Жене сегодня расскажу, вот удивится! Она от нее без ума.

Когда санитары увезли тело, в комнате стало будто легче дышать. Как будто ушел неприятный человек, который, несмотря на то что всё время молчал, своим молчанием стеснял других.

– Да, завтра газеты завоют, – заметил Шушарин. – Наплетут невесть чего. Может, даже обвинят во всём чеченских боевиков. Это сейчас модно.

– Хватит трепаться, давай собирай манатки. Мы и так тут слишком долго провозились.

Буркин с шуршанием собирал бумажный пакет, где уже находились стакан, расчёска с волосами, пульт от телевизора и другие мелочи, обнаруженные по ходу дела. Каждая из этих вещей могла стать важным доказательством.

– А вот еще письмецо! – У Шушарина азартным блеском загорелись глаза. – Давайте глянем, а?

Письмо, сложенный вчетверо квадратик обыкновенной клетчатой бумаги, осторожно развернули, и младший лейтенант вонзился взглядом в косые строчки. Через минуту Буркин сложил листок и молча сунул его в пакет, где уже покоились упаковка от таблеток, пульт и расчёска.

– А ты говорил, острый предмет!.. Причина смерти установлена!.. – передразнил его Буркин, сосредоточенно массируя переносицу.

Младший лейтенант посмотрел на следы мела и тёмное пятно на ковре. В закатных тенях пятно крови, впитавшейся в длинный пушистый ворс, выглядело больше и отчётливее, а белый след, очерчивавший тело, напоминал контур бегущего человека.

– Ну кто бы мог подумать, – бормотал младший лейтенант себе под нос. – Не могла же она сама… И к тому же выстрелы…

– Пошли, ребята, – сказал Буркин. – Хватит тут торчать!

В ноги Шушарину ткнулся пушистый серый кот, преданно задирая усатую морду.

– Надо его соседям отдать… – сказал младший лейтенант, и кот отправился на лестничную клетку.