Страница 3 из 15
И, волоча за собой осточертевшую тележку, она вошла в гулкий полумрак подъезда и стала, кряхтя и тяжело вздыхая, подниматься по высоким ступеням старинной прохладной лестницы. Лифт, как всегда, не работал. Достигнув четвёртого этажа, Мария Фёдоровна облегчённо выдохнула – самая тяжёлая часть дня заканчивалась. Она пошарила в кармане сумки, нащупала массивную связку ключей и, выудив ее, подошла к двери. При первом же лёгком прикосновении тяжёлая дверь поддалась и с тревожным скрипом приоткрылась – она оказалась незаперта.
Мария Фёдоровна побледнела. Сердце предательски заныло, ужас на несколько секунд лишил ее возможности действовать – неужели она забыла закрыть дверь? Конечно, Евгения Викторовна должна быть дома, но если по своей привычке поздно вставать она еще спит, то кто угодно может пробраться в квартиру. Мало ли лихих людей… На слабеющих ногах, с замиранием сердца от дурных предчувствий, Мария Фёдоровна осторожно вошла в прихожую, на всякий случай не захлопнув дверь.
Послышался шорох. Домработница вздрогнула и чуть не заорала от ужаса. Из ванной, лениво потягиваясь и щуря жёлтые щёлочки наглых глаз, вышел дымчато-серый кот Бакс. Он стал обнюхивать сумку на колёсиках, чуя волнующую близость парной телятины.
– Ух, напугал, котяра паршивый, – с облегчением махнула на него рукой Мария Фёдоровна, опускаясь на стул и стягивая ботинки.
Слава богу, кажется, ничего плохого не произошло, всё на своих местах. Она просто забыла, уходя, запереть дверь. Склероз проклятый! Наверное, Евгения Викторовна ничего не заметила… Она, скорее всего, еще спит.
Поставив ботинки на специальную полочку, домработница мимоходом погладила кота и двинулась босиком по паркету к двери спальни. Она прислушалась. В спальне было тихо, только на кухне капала из неплотно прикрытого крана вода.
– Спит, – довольно заметила Мария Фёдоровна и легонько толкнула дверь – пора будить хозяйку. – Женечка, уже час дня, – осторожно пропела она, заглядывая в полутёмную комнату. Шторы были плотно задёрнуты.
В ответ она не услышала ни сонного «Уйди, я спать хочу!», ни вздохов просыпающегося человека.
– Женечка, – ласково проворковала домработница и, осторожно ступая, подошла к окну, чтобы раздвинуть шторы. – Вы просили разбудить пораньше, я приготовлю вам ванну…
Яркое полуденное солнце, затенённое подрагивающей от ветерка листвой старых высоких тополей, залило уютную спальню. Мария Фёдоровна обернулась, на ее синеватых старческих губах возникла приторная улыбка. Но в ту же секунду улыбка сползла с ее лица, как растаявший грим, она выпучила глаза и всплеснула руками – на пушистом ковре около широкой кровати в пене чёрных скомканных простыней лежала хозяйка дома в прозрачной розовой сорочке.
Чёрная змейка запёкшейся крови застыла, сбегая от виска по мертвенно-белой щеке к уголку полуоткрытого рта. Застывшие глаза неподвижно смотрели в пол, обнажённые ноги белели на тёмном ковре, рука утонула в длинном ворсе, а светлые волосы, сбившись в спутанный ком, сливались с причудливым восточным узором.
– Ев… гения Викторовна… – прошелестела Мария Фёдоровна.
Она схватилась за шею, потом за сердце, обмякшие ноги отказались ей повиноваться, в голове помутилось, и хозяйка, лежавшая на ковре, стала в ее глазах двоиться, троиться, расплываться, пока не исчезла совсем в чёрной бездне беспамятства.
В спальню, важно шествуя, вошёл любопытный дымчатый кот. Но домработница его уже не увидела.