Лес мха

Речь женщины была мягкой, а телодвижения – неторопливыми и элегантными. Мама Ынхи шла, прихрамывая на правую ногу, но все равно держала осанку прямой, чтобы не упасть. Произошедшее ранее теперь казалось каким-то спектаклем, который она подготовила заранее.

Уже позже, когда женщина уснула, Марко узнал от Ынхи, что пять лет назад ее маме диагностировали деменцию. В первый год она еще могла жить самостоятельно, но уже со следующего ей потребовался постоянный уход. Женщина не хотела обременять свою дочь, поэтому собрала денег на сиделку, но вскоре накопления закончились. После этого Ынхи вернула свой собственный дом и переехала жить к матери, чтобы присматривать за ней самостоятельно. Лекарства помогали лишь замедлить развитие деменции, не больше. Повернуть вспять или остановить болезнь было невозможно.

– Я пыталась узнать, можно ли пересадить мозг, но мне сказали, что даже это не помогает, если болезнь уже начала прогрессировать. Операцию нужно проводить сильно-сильно заранее, и разве многие могли бы себе такое позволить? Это ведь ужасно дорого.

– Верно, дорого.

– Однажды мама вышла из дома, и я ее несколько дней искала. Ты же заметил, как тут все запутано? Если потеряешься – конец. Пусть подземный город и ограничен, но даже так далеко не все здесь можно найти. Мама будет тут всю жизнь бродить, а я буду всю жизнь искать. Создание клонов, похоже, предел человеческих возможностей. Если бы мы могли спасать людей, никто бы не стал изобретать клонирование. Люди не сумели достичь вечной жизни и не обуздали собственный мозг. Мы везде провалились. Все, чему мы научились, – это создание копий людей да копание земли. Разве это не худший исход эволюции? Знай я, что мир окажется таким, может, и не стала бы рождаться. А ты? – улыбаясь, спросила Ынхи.

Марко никогда раньше не задумывался о развитии человечества и о том, куда движется прогресс. Это был первый и последний раз за всю жизнь, когда у него не было никакого выбора. Рождение. Только тогда Марко абсолютно ничего не мог поделать. Парень задумался о том, что бы он решил, если бы в тот момент ему дали возможность выбирать. Для него было сложно судить о жизни по какому-то одному чувству. В один момент он хотел жить, а в другой – умереть. Жизнь напоминала Марко прогулку по дороге из камней: как ни осторожничай, рано или поздно приходится наступить на тот, который шатается.

– Не знаю, – коротко ответил Марко.

– Глупый я вопрос задала. Не переживай. Мы теперь зарабатываем деньги, и через пару месяцев у нас повысится зарплата. Как получим ее, сможем снова дышать полной грудью, – с улыбкой заявила Ынхи.

Она сказала, что уже нашла того, кто присмотрит за мамой, и с завтрашнего дня снова сможет выходить на работу. Хотя Ынхи заверила, что все будет в порядке, ее голос ощущался очень утомленным и равнодушным – было понятно, что подобное происходит уже не первый год. Марко сел на монорельс и стал обдумывать ее слова, когда вновь оказался в длинном тоннеле.

– Я знаю, что́ в конце того тоннеля. Мамина смерть. Тоннель такой утомительный, терпеть его не могу, но все равно не хочу, чтобы он когда-то заканчивался. Иногда я представляю себе, как он рушится. Что в моей жизни происходит нечто непредсказуемое. Либо всех раздавит под обломками, либо мы окажемся в новом мире, который нельзя описать словами.

Марко вспомнил о швах на потолке производственной комнаты. Снова представил, как сквозь них на него сыпется песок. Как все вокруг рушится, пока сверху валит морская вода. Как он плывет к дому Ынхи. Как девушка, держа мать, протягивает ему руки, стоя в воде, и их втроем выталкивает на поверхность, словно буйки; быстро, как будто они убегают от чьего-то преследования. Видно очень маленький остров. Место, где не нужно волноваться о том, что потеряешься. Там не будет никаких ворот, что ограничивали бы маму Ынхи, ни одной длинной и узкой комнаты, а только бескрайнее небо. Парень представил, как под этим небом Ынхи сможет свободно двигаться и петь.

В конце тоннеля, куда Марко прибыл, пока ненадолго заснул, был еще один серый проход.

Вскоре жизнь Ынхи вернулась в прежнее русло. Она не забыла даже подарить всем подменявшим ее коллегам небольшие подарочки. Каждый, кто ругал ее за спиной, в ответ улыбался и говорил, что всегда рад помочь. В обеденное время они с Марко, как и раньше, ходили в столовую вместе. Часто из-за объема работ обед задерживался, но даже так они старались хотя бы мельком увидеться. Когда расписания совпадали, по окончании смены ребята быстро переодевались и шли в джаз-бар. С какого-то момента Марко больше не казался ни для кого слишком маленьким. Пусть парень уже не так сильно уделял внимание тому, чтобы красиво выглядеть, в один день Ынхи отметила, что он заметно вырос. А также то, что он в целом стал крупнее и его подбородок расширился. И что теперь при каждой встрече его лицо как-то да меняется. Вся одежда, которую Марко любил носить, вмиг оказалась мала.

Неподходящие по размеру вещи он сдал в ящик для пожертвований, а себе запросил что-то новое. Ему так же предстояло донашивать чужую одежду. Марко очень хотел, чтобы пришло что-то, соответствующее его стилю, но, к сожалению, полученную одежду носить было тяжеловато. В окружении Марко так одевался лишь один человек, и через несколько дней Юо в благодарность принес немного простых вещей из своего гардероба.

Марко надел рубашку друга. Тот сказал, что рисунок в клетку ему не нравится. Парень задался вопросом: в чем может быть разница, если клетка – это всегда клетка?

– Ты здорово вырос, – заметил Юо, поправляя воротник рубашки. – Мы теперь почти одного роста, – продолжил он и встал сбоку от Марко, как бы сравнивая. – Но я все еще чутка повыше.

Юо в шутку облегченно выдохнул, и Марко несильно стукнул его по животу. Тот притворно потер место удара.

– Если хочешь меня обогнать, надо еще подрасти. Удачи.

Все вещи с большими узорами или ярких цветов Марко отдал Юо, а себе забрал самое простое. Только обмениваясь вещами с другом, он полностью осознал, что действительно сильно вырос. Словно его тело резко сделало то, о чем давно просили.