Страница 42 из 159
8
Anything but Ordinary
Утро сегодня хмурое. По окнам монотонно барабанит дождь, усыпляя. Серые тучи нависают так низко, что от одного взгляда за окно хочется завалиться в постель, утонуть в ворохе подушек и позволить погоде определить направление наступившего дня.
Не то чтобы я безумно люблю солнце и тепло, но способность концентрироваться в такую погоду падает до критического уровня. Учитывая, что я и так при всем желании в последнее время не могу сосредоточиться, стечение обстоятельств вполне можно назвать скверным.
Кто-то нервно щелкает ручкой. Кто-то напряженно стучит ногтями по парте с узором. Парень за мной дышит так часто и неровно, что я всерьез начинаю беспокоиться за его здоровье.
В просторном классе с широкими окнами всего двенадцать учеников, не считая меня. Они молчат, боясь даже перешептываться, но им и без слов удается создать жуткую атмосферу тревоги и обреченности. Они так переживают, словно прямо здесь и сейчас решается их судьба.
За партой сбоку, в метре от меня, девочка с высоким сиреневым хвостиком исписывает уже второй лист. Быстрый скрип стержня по бумаге действует на нервы не меньше, чем тяжелые вздохи и методичное тиканье часов над доской.
Все собравшиеся младше меня как минимум на пару лет, и поначалу они то и дело бросали на меня любопытные, а иногда и откровенно насмешливые взгляды, но сейчас слишком поглощены письменной частью испытания.
Мне бы последовать их примеру, но голова занята другим.
На испытание меня провожали всей толпой и подбадривали так активно, словно посылали на подвиг. Даже Эрик пришел, хоть и не проронил ни слова. Зато Лора говорила столько, что все ее наставления и напоминания слились в нечленораздельное щебетание и перегрузили мозг, окончательно лишив меня возможности сконцентрироваться. Под конец она порывисто обняла меня, хлестнув по лицу белыми локонами, и чуть не задушила. Берт спас меня, похлопав по плечу, и, ободряюще улыбаясь, шепнул, что я знаю достаточно, чтобы с легкостью все сдать. Скользкая формулировка вселила уверенность, что я непременно провалюсь. Марк только усмехнулся и подмигнул, но потом все же шепнул, что я вполне могу сдать пустой лист и все равно пройду.
Я бы многое отдала, чтобы перенять его абсолютное спокойствие.
К черту эти мысли. Нужно взять себя в руки и сосредоточиться.
– Прошло полчаса, – сухо объявляет строгий женский голос. Я вздрагиваю и нервно вцепляюсь взглядом в часы, но вместо них вижу перед собой узкое вытянутое лицо. – Не спите, милочка. Время идет.
У госпожи Брик пышные черные волосы. Собранные в высокий плотный пучок на макушке, они напоминают угрожающе накренившуюся пирамиду, когда она наклоняется над партой, всматриваясь в работу.
Я запоздало пытаюсь прикрыть бумаги руками, стыдливо уставившись в пол, но госпожа Брик и так увидела достаточно. Она осуждающе прищелкивает языком и сжимает темно-красные губы в линию, распрямляясь.
Как я умудрилась ее не заметить? Госпожа Брик, приставленная для надзора за ходом испытания, словно не ходит между парт, а летает по проходам, чтобы не выдавать свое приближение.
Опять я отвлекаюсь.
Мысленно выругавшись, я все-таки заставляю себя опустить взгляд и встретиться лицом к лицу с неизбежным. В ответ на меня укоризненно смотрит пустой лист. Только в правом верхнем углу написаны фамилия и имя.
Размяв пальцы и удобнее перехватив ручку, я стряхиваю с себя лень и опустошение, смешавшиеся со всеобщим волнением в причудливом ступоре. Следовать совету Марка и сдавать пустой лист не стоит. Я наверняка знаю хоть что-то, хотя при первом ознакомительном взгляде на вопросы панический голосок в голове вопил, что я беспросветная дура.
«Кто стал первым Верховным книгоходцем Академии?»
Я читала об этом. Может, и не читала, но точно слышала. Берт, как заведенный, твердил мне одно и то же, утверждая, что этого человека чтят едва ли не как покровителя всех книгоходцев. Как же там было? Арон? Аберфорт? Нет, это определенно из другой пьесы.
«Августин» – я неуверенно вывожу имя, и быстрая вспышка неуместной радости приподнимает уголки губ. Уже другое дело – не совсем пустой лист. Если начать и в самом деле сложнее всего, то дальше пойдет быстрее.
Мне действительно начинает так казаться, когда взгляд натыкается на вопрос о годе основания первой Академии. Я воодушевленно вывожу тут же всплывшее в памяти число, мысленно благодаря Берта за настойчивость, а потом недоверчиво щурюсь, читая следующее задание.
«Перечислите основные виды утечек». Удача перестает мне благоволить, но этого следовало ожидать. Я помню только, что книжные утечки могут быть живыми существами, артефактами и всплесками энергии и различаются по масштабу ущерба и уровню опасности. Надеюсь, этого достаточно.
Вопросы о действиях при повреждении книжного компаса и подозрительном нарушении сюжета по сути требуют одного и того же ответа, хотя я плохо представляю, что кроется за формулировкой «подозрительные нарушения сюжета». Все сводится к немедленному прекращению книгохождения, составлению подробного отчета и уведомлению отделов технического оснащения и сюжетных поворотов соответственно. Примерно то же нужно написать в ответе про найденные артефакты, только там главную роль играет отдел надзора за артефактами. Я и предположить не могла, что Академия – не просто роскошное учебное заведение, а целая структурированная организация с отделами на все случаи жизни.
Просьба описать основы работы книжного компаса вгоняет в тоску. Лора так воодушевленно объясняла эту тему, что я невольно залюбовалась сияющей увлеченностью в ее глазах и совершенно не уловила суть. Нужно было пользоваться каждой возможностью и впитывать всю полезную информацию, а теперь приходится ограничиться коротким упоминанием о том, что книжный компас показывает время реального мира и, кроме того, рунные знаки и инкрустированные камни становятся для хозяина источником магии.
Задумчиво просмотрев порядочно пополнившийся ответами листок, я отвечаю, что максимальное время, рекомендованное для присутствия в книге без серьезных последствий, составляет одиннадцать часов и тридцать две минуты, и переворачиваю тест, уставившись на два последних вопроса.