Страница 12 из 159
Он шагает со мной, преграждая путь к лестнице, и усмехается, мотнув головой так, что прилипшие ко лбу пряди взлетают:
– Да брось, я не сумасшедший, и ты прекрасно это знаешь.
Как бы не так. Я не знаю о нем вообще ничего.
Поняв, что убедить меня не удается, Берт приподнимает брови и скрещивает руки на груди, смерив меня смеющимся взглядом:
– Это просто глупо. Я видел, как ты вернулась из книги. Я это прекрасно понял, потому что тоже так могу.
Я замираю, хотя внутренний голос все еще приказывает быстрее убираться отсюда.
Может, это мой шанс узнать что-то полезное? Я впервые встречаю человека, который говорит, что понимает меня. Во всех моих книжных путешествиях приходилось разбираться по наитию и в одиночку. Почти.
Первое хоть сколько-нибудь осознанное погружение произошло в пятом классе. Я читала учебник по истории и буквально засыпала от скуки. Строчки поплыли перед глазами, а потом я оказалась посреди бескрайней пустыни прямо под безжалостно палящим солнцем. Толпы людей волокли за собой огромные каменные блоки, песок перед ними поливали водой.
Я жутко испугалась и ничего не понимала. Бежала куда глаза глядят и скиталась, пока не выбралась наконец к реке. Я думала, что умру от ужаса, истощения и жажды, но хотя бы воду нашла. Напившись, я смирилась со своей участью и свернулась на земле, беззвучно ожидая неизбежного.
Очнулась я в своей комнате, а когда вышла оттуда, увидела сокрушающуюся маму с заплаканными глазами и тетю Диану, которая успокаивала ее. Оказалось, что я исчезла на двое суток.
Все требовали от меня объяснений, но их не было. Не нужно быть взрослой, чтобы понимать, что такой рассказ в лучшем случае примут за фантазии, а в худшем – за повод насторожиться. Я молчала и ничего не говорила. Тогда Диана шепнула, что, если я захочу поболтать о чем-нибудь, двери ее дома всегда открыты, и уехала. Мама перестала плакать и начала кричать.
Меня хватило на неделю бесплодных попыток осмыслить произошедшее, и в конце концов я оказалась в доме тети. Она выслушала меня внимательно и серьезно. Смеяться не стала.
Тогда-то Диана и сказала, что уметь кое-что, чего не умеют другие, – очень даже здорово, но рассказывать об этом на каждом углу не стоит. Лучше, чтобы вообще никто не знал.
Я следовала ее совету почти десять лет и не собираюсь нарушать его сейчас ради какого-то сумасшедшего.
– Не представляю, о чем ты говоришь, – вежливо улыбнувшись, я медленно выдыхаю и продвигаюсь вперед. – Мне пора.
Мне удается сделать пару шагов в сторону лестницы, но, когда вздох облегчения готов сорваться с губ, в спину ударяется недовольный голос:
– Погоди.
Пальцы сжимаются на запястье, и этот жест оказывается последней каплей. Уставшее растерянное сознание не выдерживает, взрываясь яростными всполохами буйной паники.
– Отпусти! Отпусти меня! – Я пытаюсь вырваться, но ничего не выходит. Хватка только усиливается.
Я дергаюсь из стороны в сторону и отчаянно трясу головой. Руки наливаются тяжестью и еле двигаются, но я все равно размахиваю ими, защищаясь. Не знаю, сколько бы это продлилось, если бы Берту не надоело уклоняться от неумелых, но настойчивых ударов.
Он стискивает мои плечи и толкает к стене. Воспользовавшись моей секундной растерянностью, он легко перехватывает оба запястья одной рукой, лишая меня последнего способа защиты, и заводит вторую за спину.
В голове мелькает ужасная мысль. У него остался мой кинжал. Он сейчас достанет его и заколет меня. И стоило сбегать с жертвоприношения, если в реальности меня ждала такая же участь?
По задней поверхности шеи сбегает ледяная капля, я собираю остатки сил и дергаюсь в сторону, отчаянно взвыв:
– Отвали!
– Вот! – Берт вскидывает руку, зажав что-то в пальцах, и кивает на мою шею. – У меня точно такие же, как у тебя. Посмотри.
Часы. В его руке зажаты карманные часы. Серебристые, с узором. Даже камни на крышечке расположены похоже.
Возможно ли такое странное совпадение? Много ли людей таскают с собой карманные часы?
– Слушай, – Берт доверительно наклоняется и медленно проговаривает каждое слово. – Я сейчас тебя выпущу. Давай договоримся, что ты не будешь на меня бросаться и убегать. Ладно?
Настойчивый взгляд заставляет кивнуть. Берт медленно разжимает пальцы, неспешно поднимает руки, держа ладони перед собой, и отступает, прекратив вдавливать меня в стену.
Я устала. Невыносимо. Адски. Ноги больше не держат. Я сползаю по стене вниз, и волосы на затылке пушатся и задираются. Тело опускается обратно в грязь и размокшие картонки.
Берт присаживается рядом, рухнув прямо в слой пыли. Он не спускает с меня настороженный взгляд и виновато пожимает плечами, словно пытается попросить прощения, хотя извиняться стоит мне.
Молчание не помогает собраться с мыслями. Как бы я ни пыталась напрячь мозги, в голове остается звенящая пустота, и я протягиваю руку Берту, устало выдохнув:
– Теодора.
Он усмехается, бережно пожимая мои пальцы, и хмыкает:
– Приятно познакомиться, Теодора.
Сомневаюсь, что знакомство при таких обстоятельствах можно назвать приятным, но Берт улыбается так непринужденно и искренне, что я готова поверить.
Он отпускает мою ладонь, а потом резко подается вперед, уверенным движением стягивая с моего плеча пальто. Опешив от внезапной наглости, я отшатываюсь назад, но сил на реальный страх уже не остается.
– Какого черта ты делаешь? – Мой голос звучит сухо и безразлично.
Берт замирает, поднимая голову, и, наткнувшись на мой взгляд, округляет глаза. Неловко отдернув руку, он пристыженно произносит:
– Прости. Я не хотел ничего такого. – После всего, что сегодня произошло, смущаться ему точно нечего, но Берт кивает и неловко поводит подбородком. – Тебе плечо задело пулей. Я думал, ты поймешь.
Похолодев, я откидываю рукав и с ужасом замечаю алые разводы и длинный разрыв на ткани. Приходится выкрутить руку, и взгляд наконец-то цепляется за косую кровавую линию на коже. К горлу подкатывает тошнота, в сознании вспыхивает боль, словно рана появилась, только когда я о ней узнала.
Я безвольно киваю в ответ на вопросительный взгляд Берта, не находя ни одной причины отказывать ему. Он снова наклоняется и, раздвинув края разорванного свитера и рубашки, сосредоточенно хмурится. Пальцы у него теплые, а прикосновения аккуратные и бережные.
– Тебе нужно в Академию, Теодора. Я в таком не очень хорош, но Лора сможет помочь. Да и вообще, тебе действительно…