Страница 115 из 143
Похоже, последняя дверь выпила из него все соки. И плотью закусила. На нем в прямом смысле не было лица – сплошная черно-серая клякса.
– Вы на ногах не стоите. – Я распахнула дверь шире, впуская рабовладельца в пустую спальню. – Вам бы к Граймсу. И подлечиться.
– Если только нетрадиционным методом. И без участия Граймса. – Он резво дернул меня к себе, захлопывая дверь.
Матерь гхаррова!
– Даннтиэль…
– Данн, – поправил требовательно.
– Да, ладно… Данн, – просипела, чувствуя кожей перемещения его пальцев по моим ребрам. Он с упоением отмечался на каждом, пробираясь вверх по корсажу праздничного платья. – Вы зачем… сюда…
– Ты, – опять настойчиво перебил меня.
– Ты зачем… сюда?..
– А куда мне еще идти? – Взгляд, полный самой черной мути, что я когда-либо видела, сверкал желаниями. Самыми разнообразными. – Как не к своей невесте?
– У вас что-то розовое на щеках, – протянула я с подозрением. – Не помада, конечно… Больше на румяна похоже. Вам бы умыться и…
Я вывернулась из его рук, но шагу к двери сделать не успела, как снова оказалась прижатой к рабовладельцу. Другой своей стороной, возможно, лучшей. Жадный поцелуй, больше похожий на укус, буквально прожег кожу. Ошпарил шею до самого горла.
– Перестаньте, Даннтиэль… Данн, – сбивчиво хрипела, пытаясь оторвать от живота его каменную ладонь.
Меня вообще со всех сторон кирпичи окружали. Словно завалило мраморными статуями.
– Кого ты боишься, Эйвелин?
– Как это кого? – Я аж поперхнулась. – Вас!
– А мне кажется, себя…
Твердые губы покрывали мое плечо и голую лопатку торопливыми, нетерпеливыми поцелуями. Голодными, колкими, быстрыми. Он так спешил, словно помереть через пару минут собирался. Но с моим вкусом на губах.
– Боишься, что не захочешь меня останавливать, – хрипло накидывал идеи в мою кожу, обсыпанную болезненными мурашками. – Боишься, что тебе понравится рядом со мной. Боишься, что поймешь: я не такой уж плохой вариант… И не так уж мучительны твои «рабские оковы»… Трусливая вирра!
Он снова меня укусил, вырвав жалобный стон из самого нутра. Жалобный еще и потому, что мне было не прямо ужасно. И не то чтобы невыносимо.
Но его неуемная жажда настораживала. И сдохший в лихорадочном припадке теоретик успел сделать предсмертный вывод: еще немного – и меня швырнут в постель. Вот прямо швырнут! Потому что Рэдхэйвен сегодня забыл и про деликатность, и про аккуратность, и про нежность.
– Да что вы творите?! – Развернулась в его руках, пока на лопатке еще осталось живое место. – Совсем огхаррели…
– Пробую на вкус свою невесту, – честно ответил Даннтиэль, оглаживая меня мутным взглядом.
Сжал мои запястья и резко поднял вверх, вбив в дверной косяк над головой. Подтянул еще выше, заставляя встать на цыпочки. Вархов маньяк!
– Ай!
Ошпаренный язык прокатился за моим ухом.
– Вку-у-ус-сная… – прошептал будто в трансе. – Какая же ты вкусная девочка, Эйвелин…
Матерь гхаррова, да он ненормальный!
– Не бойся меня, – опасно прохрипел, поглаживая свободной лапой бедро. Бесцеремонно комкая тонкую ткань. Скользя пальцами вверх, опять по ребрам. Так грубо, что чуть не оставляя борозды на коже.
Я задохнулась в дурном предчувствии. Это все слишком! Чувствовала себя россохой, пойманной хитрой каффой и насаженной на крючок в стене. Подвешенной вместо картины для красоты. Обездвиженной, уязвимой… Полностью во власти вархова рабовладельца.
– П-перестаньте. Мне страшно, когда вы…
так,
– призналась я сбивчивым шепотом, заглатывая воздух рваными порциями.
– Эйвелин… Я с ума схожу от твоего запаха. От твоего вкуса. Я не могу больше терпеть. Двинусь скоро. – Он впивался в меня жадным взглядом, разыскивая понимание на дне зрачков. – Я дал достаточно времени, чтобы ты ко мне привыкла…
– И вовсе не достаточно. – Я дрожала под его пальцами, не в состоянии уже разобрать, где страх, а где волнение иного рода.
Все смешалось в буйный коктейль. Взрывоопасный, дикий. Внушающий ужас оттого, что какой-то (очень глупой!) части меня нравится происходящее. И ей любопытно, что будет дальше.
– Даннтиэль, прошу… – Сглотнула, путаясь в мыслях. – Идите к себе.
– Ты меня сама впустила, – напомнил строго.
Треск ткани намекнул, что с новым платьем можно распрощаться. А ведь я его толком не выгуляла. Разве что по болотам.
– А теперь п-прогоняю, – выдохнула нетвердо.
– Меня не так-то просто прогнать, маленькая колючка!
Юбка взметнулась вверх, и его колено нахально вбилось между двух моих.
– Уффф…
– Я имею право целовать свою невесту, когда захочу. Ты принадлежишь мне, Эйвелин. – От металлического звона его голоса стало больно. – Как любой житель Эррена, я имею право владеть тем, что мне принадлежит.
Жаркий язык требовательно раздвинул губы, заставляя впустить обнаглевшего рабовладельца куда глубже, чем я была готова. Квахар линялый! Гхарр недощи…
– Ммм! – замычала возмущенно, утопая в его вкусе.
Не-до-щи-пан-ный!
Забилась между ним и дверным косяком, как керрактская каэра, выброшенная на горячий песок. Истерично заболтала ногами, оказавшимися внезапно в воздухе, в попытке спрыгнуть с его колена. Совсем огхаррел!
Вокруг стало так черно, словно мы погрузились на глубину океана. Туда, куда не доходит свет. Никогда. Но, вероятно, я просто теряла сознание от недостатка кислорода. Рэдхэйвен высосал из меня все, может, даже душу.
Я вяло болтала ногами, распятая на варховом косяке. Пыталась увернуться от твердых губ, но те снова меня находили, не позволяя вдохнуть. Тело обмякло, устало от борьбы. От сопротивления. В висок била мысль, что мне пора сдаться… Признать, что он победил.
– Я против! Слышите вы хоть что-то? – прохрипела в его шею под треск рвущейся ткани. – Я не давала вам своего согласия…
Меня снова заткнули горячим ртом, погрузив в пучину невозможного вкуса. Похоже, Рэдхэйвен просто спятил. И забыл все свои обещания.
Наверное, ему тоже вскружил голову воздух в саду Кольтов. Весенний, чувственный. Даннтиэль был совсем на себя непохож! Не то чтобы я хорошо успела его изучить за какую-то смешную кучку дней. Но все-таки…
В те времена, когда я не думала о нем плохо, он казался другим. Эгоистичным – да. Самовлюбленным до потери пульса, властным, требовательным, строгим, с истинно хитанским безразмерным самомнением… Но не маньяком же?