Страница 46 из 50
– Конечно, нет. Моего терпения не хватит даже на то, чтобы подмести пол храма.
Юнь Циньлань удивился, что сын так быстро согласился с его словами, но Юнь Шэнли тут же разбил все его надежды в пух и прах:
– Но лучше быть сытым монахом, чем мужчиной с разбитым сердцем.
С этими словами он быстро покинул комнату, не дожидаясь реакции отца.
– Ах ты паршивец!
Юнь Циньлань разозлился так сильно, что в гневе разбил чашку. Его сын всегда был таким! Все же черт знает какое воспитание и слишком большая свобода в юности дали свои плоды, и сын вырос таким же, как и сам верховный цензор. Юнь Шэнли делал все, что захочет, никого не слушал и не собирался остепеняться. И Юнь Циньлань начинал жалеть о том, что сам показал своему сыну, как жить не надо.
Он подозвал подчиненного и приказал:
– Выясни, кто этот Яо Линь и чего он хочет от моего сына.
Отец был уверен, что этот простолюдин мог плохо повлиять на его сына, если еще этого не сделал. А всех, кто пытался хоть как-то навредить семье Юнь, стоило устранить.
– Слушаюсь!
Юнь Циньлань скрепил руки в замок, а на лбу его появились морщинки:
– Яо Линь… Линь… Линь…
* * *
Выйдя от отца, глава Юнь продолжал обдумывать то, что узнал. Если подобные исчезновения происходили раньше, чем все заканчивалось? Неужели за раз пропали все животные и никто ничего не заметил? А когда все это прекратилось? Те года, о которых говорил отец, были смутным временем – в Великой Ся менялась правящая ветвь, и столица кипела от чиновничьих интриг, кровавых смертей и страха неизвестности. Если это не Орден Полуночников желает вновь подорвать власть императорской семьи, то кто же стремится припугнуть народ, а главное – зачем?
Когда Юнь Шэнли вернулся в Ведомство, подчиненные уже обедали в общем зале. Их громкие споры о только что приготовленной лапше раздавались еще у самых ворот. После потепления они стали открывать окна и двери, впуская свежий воздух, приносящий с собой запах цветов и весны, и потому любой прохожий мог слышать, что происходит внутри Ведомства.
– Глава Юнь! – Сунь Юань уже подцепил палочками горячую лапшу и пытался сунуть в рот, но, увидев начальника, вскочил и едва не обжегся горячей пищей. – Вы вернулись! Я закажу еще порцию для вас!
Юнь Шэнли устало прошел внутрь, безразлично оглядывая обедающих подчиненных.
– Вы, как всегда, заботитесь лишь о себе. Не переживай и ешь, иначе лапша разбухнет и станет безвкусной.
Сунь Юань виновато коснулся головы и понизил голос:
– Глава Юнь, так мы думали, вы не вернетесь от верховного цензора…
– Надеялись, что он меня забьет до смерти?
Сунь Юань переглянулся с Чжи Ханем, и последний произнес:
– Скорее, что не отпустит до завтрашнего дня… Сунь Юань планировал даже послать посыльного для передачи письма в поместье господина Юня.
Сунь Юань бросил еду и стремительно доложил главе:
– Глава Юнь, наши люди, что следили за Гоу-эром, сказали, что тот посетил лекарскую лавку госпожи Ян. Этот мальчишка странный, и, если он знаком с женой мясника, что докучал господину Яо, не доказывает ли это, что Тао Мэйчжоу знает Ян Ханя и его супругу?
Юнь Шэнли снял легкую темную накидку и сел рядом с ними, приглашая Сунь Юаня обратно за стол.
– Гоу-эр болен. Он будет ходить по лекарским лавкам, это логично. Возможно, госпожа Ян занимается его лечением и изготавливает лекарство, но… – В его голове неожиданно пронеслись слова детской песенки, что гуляла по столице. Жуткой, вроде бессвязной, но фраза про кости все не давала ему покоя. Чьи кости могут дрожать? Только мертвых. Человеческие ли или кости животных? – Я выяснил, что императорская кухарка вполне может быть знакома с мясником Яном, так как наверняка закупает у него мясо. Думаю, раз госпожа Ян ведет себя вполне прилично, почему бы не навестить ее? Только надо сделать это неожиданно, как с ее мужем. Он тогда сильно перепугался.
Услышав о том, что намечается новое задание, и поняв намек главы, Сунь Юань тут же воспрянул духом и, вытерев рот, снова вскочил на ноги.
– Тогда я скажу стражникам готовиться к ночной засаде!
Юнь Шэнли очень хотел поделиться новостями и своими мыслями еще кое с кем, поэтому сказал:
– Передай послание господину Яо и расскажи все, что произошло. Пригласи его посетить госпожу Ян вместе с нами.
У Чжи Ханя вырвался смешок:
– Глава Юнь, неужели господин Яо придет к нам на помощь?
Юнь Шэнли откинулся на стуле и сложил руки на груди, оглядывая подчиненных уверенным взглядом.
– Придет. Он слишком зол на мясника Яна, а еще больше зол на тех, кто подкидывал ему трупы на порог.
Подчиненные застыли от удивления. Их глава всегда был уверенным в себе, но иногда он будто бы не замечал своего откровенного бахвальства.
Чжи Хань наклонился к помощнику и шепотом произнес:
– Давай поспорим на сотню монет, что господин Яо откажется?
Замотав головой, Сунь Юань отказался:
– Это проигрышное дело. Я тоже за то, что господин Яо откажется.
Юнь Шэнли, будто не слыша их, скомандовал:
– Ну же, продолжайте есть. Сегодня будет насыщенная ночь.
С наступлением сумерек Юнь Шэнли лично отобрал несколько стражей, которые заменили тех, кто следил за лавкой целый день. Решив пробраться в логово жены мясника, они намеревались выдвинуться туда ночью, когда людей на улицах почти нет.
Сунь Юань, давно мечтавший о ночной вылазке, был разочарован словами главы о том, что лишние люди создадут суматоху, и горящий взгляд помощника сразу же потух. Несчастного оставили следить за Ведомством и наказали все время быть начеку, чтобы чуть что – сразу прийти на помощь с подкреплением.
Ночной ветер задул с восточной стороны, и Юнь Шэнли повел плечами, ощущая, как от холода по всему телу пробежали мурашки. Поправив перчатки на руках, он выглянул из-за угла стены еще раз, убеждаясь в том, что улица совершенно пуста. Госпожа Ян, по словам дежурных, ушла домой еще несколько часов назад, поэтому они не боялись проникнуть внутрь. Хоть они и действовали против правил, но, заявившись официально, мало что могли бы найти.
Ветер усилился, и Юнь Шэнли заметил краем глаза какое-то странное движение рядом. Почувствовав легкое прикосновение к плечу, он обернулся и схватил нападавшего за руку, но тот дернулся и попытался ударить Юнь Шэнли в грудь. Наконец-то разглядев, с кем имеет дело, Юнь Шэнли отступил и разжал руку, что удерживала чужое плечо.
Тем, кто подошел к нему, был Яо Линь.
– Ты пришел.