Страница 44 из 50
Слуга, чей путь на кухню лежал мимо ручья и грозной Тао Мэйчжоу, сглотнул и взглянул на бадью с посудой, что ждала его уже некоторое время.
– Вполне…
Юнь Шэнли вздохнул с толикой облегчения, зная, что больше ничего сделать сейчас не сможет. Императорский дворец – не его территория, он не имеет тут никакой власти. Но вот что странно: все подозреваемые почему-то оказались непростыми людьми. Юнь Шэнли не покидало ощущение, что теперь он расследует не одно дело, а сразу несколько, что делало ситуацию куда сложнее и серьезнее.
Если глава Юнь сталкивался с по-настоящему сложными проблемами, он часто приходил за советом к самому близкому и одновременно совершенно чужому человеку.
Однако отец еще не отчитал его за историю со стрелой, поэтому стоит быть готовым к очередной нотации…
Глава 12
Наследники именитых домов обычно жили вместе со своими родителями в семейном имении, но Юнь Шэнли старался держаться от своего отца так далеко, как это было возможно. В детстве он не получил должного внимания со стороны Юнь Циньланя и оказался предоставлен сам себе, поэтому, повзрослев, почти не общался с единственным родственником, если только они не сталкивались друг с другом на службе.
Однако он решил обсудить новое дело с отцом, который знал куда больше о различных сектах, культах, незаконных организациях и подозрительных личностях, что в прошлом выпили немало крови у жителей Великой Ся. Но еще важнее было то, что у отца имелись полезные связи во всех слоях общества, во всех провинциях, и его авторитет явно был выше, чем у самого главы Ведомства наказаний.
Разобравшись с делами, Юнь Шэнли отправился в поместье отца, не переставая по пути думать о том, что ему удалось узнать во дворце. Диалект Тао Мэйчжоу действительно напоминал какие-то южные наречия: она говорила громко и звучно, растягивая слова, отчего у окружающих звенело в ушах. Вот только юг был большим, и, по слухам, язык там менялся чуть ли не от города к городу, поэтому Юнь Шэнли отчаянно хотел выяснить, что это за место, в котором используют именно такой диалект.
Его отец не послал никого встречать сына – дурной знак, означавший, что Юнь Циньлань ждет его у себя, мол, дорогу знаешь, так иди. Едва только молодой глава Юнь переступил порог отцовского кабинета, как тут же низко склонил голову, стараясь выглядеть как можно более кротко и покорно. Он малодушно надеялся, что отец, увидя его таким, проявит милосердие и не станет мучить нравоучениями и перечислением заветов предков.
– Пришел? Я думал, что твой труп в гробу мне под ворота дома доставят вместе с похоронной процессией. А тут, надо же, явился сам, да еще и на своих двоих! – с иронией произнес Юнь Циньлань, буравя взглядом сына. Мужчина сидел за широким рабочим столом со сложенными на груди руками и всем своим видом выражал порицание.
Но не успел Юнь Шэнли сказать и слова, как отец спросил:
– Что еще за владелец двора?
Юнь Шэнли замер. Вместе с известием о его ранении до отца наверняка дошли слухи и о том, кого он защитил. Верховный цензор, вероятно, уже знал о его частых визитах к Яо Линю и его отношении к нему, поэтому не стоило удивляться подобным расспросам.
– Просто знакомый.
– Твое ранение – это не пустяк, ты подставился под удар ради какого-то «знакомого». И с каких пор ты стал заводить
таких
знакомых? Разве он наследник достойной семьи? Это же с ним ты тогда сцепился на подпольной арене? – отец говорил спокойно, не сводя с сына пристального взгляда, который даже такой толстокожий бесстыдник, как Юнь Шэнли, мог выдержать с большим трудом.
– С ним, но…
– Решил отыграться? Не смог выиграть в бою, поэтому нашел новый способ отмщения? Зачем тогда защищаешь его едва ли не ценой собственной жизни? Шэнли, а теперь объясни свои действия.
Юнь Шэнли и сам не мог найти веских обоснований тому, что он творил. Раньше Яо Линь был для него соперником, чуть ли не бельмом на глазу, но теперь язык не поворачивался назвать хозяина «Белого Журавля» врагом. Сам он тоже провинился, относился к нему как к преступнику… но отцу не следовало знать что-то кроме этого.
– Нет, – глава Юнь отвел взгляд.
– Нет? Юнь Шэнли, ведешь себя высокомерно и думаешь, что ты здесь самый умный! А теперь еще и ходишь по борделям, знаешь ведь, что ни к чему хорошему это не приведет.
– Но я не хожу… – Юнь Шэнли замолк. Он хотел сказать, что не посещает такие места и не покупает ночи с девушками, но… Это не было ложью? Ведь в «Дом Пионов» он отправился только из-за расследования.
Юнь Циньлань свел брови к переносице:
– Тогда почему по столице которую неделю ходит слух, что мой драгоценнейший сын купил ночь с девушкой, а девушкой этой оказалась совсем не куртизанка.
– Это было только для того, чтобы поймать Фу Чан!
Отец вздохнул, пропуская его слова мимо ушей:
– И ради ее поимки ты снова втянул в дела Ведомства хозяина двора. Чем он тебе так не угодил? И не вздумай врать, я прекрасно знаю, что мой сын ничего не делает просто так.
– У нас с ним свои счеты, и тебя в них посвящать нет смысла. Пустяки.
От этих слов отец так разъярился, что громко хлопнул ладонью по столу и встал. Он, как и Юнь Шэнли, терпеть не мог, когда собеседник уходил от ответа.
– А разве тебе не было велено сидеть тихо и не лезть не в свое дело?!
– Я и не лез в то, во что не надо было лезть! Все равно вы отпустили Фу Чан, так зачем теперь упрекаешь меня?! Я столько сил потратил на ее поимку, и все ради чего? Ради того, чтобы все мои усилия пошли прахом из-за пары продажных чинуш?!
Юнь Циньлань ничего не сказал, лишь продолжил сверлить сына испепеляющим взглядом. Больше всех на свете Юнь Шэнли боялся своего отца – и об этом, кажется, знали все, кто был знаком хоть с одним из семьи Юнь. Поэтому-то Юнь Шэнли редко перечил родителю, даже несмотря на свой вздорный характер. Это был один из немногих случаев.
– Отец, давай поговорим о более важных вещах. Я пришел спросить у тебя совета, мне нужна помощь в одном непростом деле.